Фандом: Чип и Дейл спешат на помощь. Пятая часть гексалогии. «Захватите для меня норвежского сыра, я так давно его не ел»… — сказал Рокки Гаечке перед концертом группы «А-Khа». Мышка не придала этой фразе большого значения. Обычная просьба, как раз в духе Рокфора. Вот только он никогда раньше не упоминал, что бывал в Норвегии… Впрочем, нежелание ворошить прошлое не помешает этому самому прошлому при случае напомнить о себе. Берясь за новое дело, Спасатели считают, что оно им вполне по плечу, но вскоре понимают, что всё не так, как кажется на первый взгляд. И что охотники на сей раз не они…
Добавить в моё избранное
306 мин, 8 сек 18768
— Мы все плывем на белом корабле! На белом корабле! На белом корабле! — самозабвенно пел, если это можно было назвать пением, Дейл. — Гребни волн он рассекает надвое́! Рассекает надвое́! Рассекает надвое́! Гаечка, смотри! Смотри скорей! Вон! Вон! Такой волны ты еще никогда не видела!
— Чушь! Она видела и не такое! И вообще, слезай оттуда! — нервно отреагировал Чип, заботясь, понятно, не столько о Дейле, относимом им к числу тех, кому любой водоем по колено, сколько о Гайке. У развившейся у мышки после истории с Боингом необыкновенной отзывчивости, которую Чип всячески приветствовал, были, увы, и издержки, а крайнюю верхнюю точку форштевня «Коста Бравы» и поверхность Тирренского моря разделяло почти пятнадцать полновесных человеческих метров. Тут уж не до шуток, особенно учитывая безрассудность Дейла и склонность Гайки увлекаться. Стой Чип сам там, на краешке борта, он, так уж и быть, взял бы безопасность мышки в свои руки под свою личную ответственность, но Дейл успел занять стратегическую и романтическую высоту первым, а ему Чип, при всём уважении, так, как самому себе, не доверял.
— И правда, Дейл, спускайся, — по некоторому размышлению заметила Гайка. Нельзя сказать, что ей не хотелось посмотреть на волны; совсем напротив, волнообразование в носовой части судна, тем более при наличии бульба — подлинная гидродинамическая симфония. Просто сегодня она уже позволила Дейлу нести ее багаж, состоявший из одного саквояжа и не делившийся пополам, а после с энтузиазмом восприняла его же, Дейла, предложение «прошвырнуться» по палубе. Требовалось как-то это уравновесить, а то поди знай, с какого момента Чип в Вейдера превращаться начинает. Индикатор процесса у него ведь, увы, над головой не высвечивается…
— Точно, парень! Море — не игрушка! — присоединился к хору увещевателей Рокфор. Его реплика заставила Чипа, Дейла и Гайку синхронно поджать губы, правда, по разным причинам. Чип, вспомнив о летней истории с игрушечным кораблем и своих подозрениях, испытал прилив мук совести. Дейл, вспомнив о ней же и их с Гаечкой стоянии на носу, ощутил ностальгию и разочарование, что ему не удалось повторить это сейчас, уже на настоящем корабле. Гайка поняла, о чем реплика Рокфора может напомнить бурундукам, и испугалась поворота их мыслей, слов и действий куда-то не туда. Рокфор произведенного им эффекта не заметил и продолжал как ни в чем не бывало: — Это я вам как проживший целую вечность в трюме корабля говорю! Такого насмотрелся — оторопь берет! Вжик, подтверди! — он повернулся к сидевшей у него на плече мухе, но прежде, чем та успела выразить свое согласие, Рокфор сощурился, глядя куда-то ей за спину, после чего выпучил глаза и вскричал: — Укуси меня пингвин, если это не… МЭТТИ!
Вжик едва успел схватиться за воротник, как Рокки рванулся вперед, будто на запах пармезана трехлетней выдержки, одной рукой призывно размахивая над головой, а второй придерживая сменившую по случаю круиза летный шлем треуголку — подарок Веселого Роджера, капитана крыс-пиратов. Во время последней встречи двух команд Рокфор и Вжик, поддавшись уговорам, исполнили на «бис» номер с Давно Потерянным Лафитом и его попугаем, и Роджер был так растроган, что ни в какую не хотел отпускать Спасателей без материального вознаграждения. Рокфор, конечно, предпочел бы что-нибудь более ценное и блестящее, чем древний видавший виды головной убор, но и от него, как оказалось, была польза, так как гулявшие в тени загнутого фальшборта мелкими группами грызуны-туристы при виде несущегося на них пирата бросались от греха подальше врассыпную, позволив Спасателю очень быстро нагнать целеустремленно шагавшего в сторону кормы лемминга в буром непромокаемом плаще и темно-зеленой тирольской шляпе.
— Мэтти! Мэтти! Вот так встреча! — радостно воскликнул австралиец, останавливаясь у лемминга на пути. Тот вздрогнул, резко затормозил и недоуменно посмотрел на Рокфора.
— Простите, это вы мне? — спросил он, демонстрируя голосом, взглядом и всем своим видом, что только сейчас понял, к кому именно обращаются, что причина сего ему неведома, и что вдобавок он очень спешит.
— Кому ж еще, Мэтти! Конечно, тебе! Это я, Рокки! Не узнал, что ли?
Рокфор снял треуголку, развел руки и широко улыбнулся, рассчитывая, очевидно, что Мэтти помнит его именно таким. Не помогло. Даже с точки зрения Вжика, видевшего все происходящее в замедленном темпе, лицо лемминга сохраняло выражение раздраженного недоумения, а для Рокфора оно и вовсе выглядело пластиковой маской. Его собственное лицо на краткий миг также застыло, но буквально тут же лучезарная веселость преобразилась в крайнюю степень растерянности.
— Простите, я… — пролепетал он, нервно мня треуголку в ладонях. — Ошибочка вышла… Да, точно, вы не… вы не Мэтти, нет…
— Рокки, кто это? Твой старый знакомый? — спросил Чип, как раз подбежавший вместе с Дейлом и Гайкой к месту встречи.
— Нет, нет, — энергично замотал головой австралиец.
— Чушь! Она видела и не такое! И вообще, слезай оттуда! — нервно отреагировал Чип, заботясь, понятно, не столько о Дейле, относимом им к числу тех, кому любой водоем по колено, сколько о Гайке. У развившейся у мышки после истории с Боингом необыкновенной отзывчивости, которую Чип всячески приветствовал, были, увы, и издержки, а крайнюю верхнюю точку форштевня «Коста Бравы» и поверхность Тирренского моря разделяло почти пятнадцать полновесных человеческих метров. Тут уж не до шуток, особенно учитывая безрассудность Дейла и склонность Гайки увлекаться. Стой Чип сам там, на краешке борта, он, так уж и быть, взял бы безопасность мышки в свои руки под свою личную ответственность, но Дейл успел занять стратегическую и романтическую высоту первым, а ему Чип, при всём уважении, так, как самому себе, не доверял.
— И правда, Дейл, спускайся, — по некоторому размышлению заметила Гайка. Нельзя сказать, что ей не хотелось посмотреть на волны; совсем напротив, волнообразование в носовой части судна, тем более при наличии бульба — подлинная гидродинамическая симфония. Просто сегодня она уже позволила Дейлу нести ее багаж, состоявший из одного саквояжа и не делившийся пополам, а после с энтузиазмом восприняла его же, Дейла, предложение «прошвырнуться» по палубе. Требовалось как-то это уравновесить, а то поди знай, с какого момента Чип в Вейдера превращаться начинает. Индикатор процесса у него ведь, увы, над головой не высвечивается…
— Точно, парень! Море — не игрушка! — присоединился к хору увещевателей Рокфор. Его реплика заставила Чипа, Дейла и Гайку синхронно поджать губы, правда, по разным причинам. Чип, вспомнив о летней истории с игрушечным кораблем и своих подозрениях, испытал прилив мук совести. Дейл, вспомнив о ней же и их с Гаечкой стоянии на носу, ощутил ностальгию и разочарование, что ему не удалось повторить это сейчас, уже на настоящем корабле. Гайка поняла, о чем реплика Рокфора может напомнить бурундукам, и испугалась поворота их мыслей, слов и действий куда-то не туда. Рокфор произведенного им эффекта не заметил и продолжал как ни в чем не бывало: — Это я вам как проживший целую вечность в трюме корабля говорю! Такого насмотрелся — оторопь берет! Вжик, подтверди! — он повернулся к сидевшей у него на плече мухе, но прежде, чем та успела выразить свое согласие, Рокфор сощурился, глядя куда-то ей за спину, после чего выпучил глаза и вскричал: — Укуси меня пингвин, если это не… МЭТТИ!
Вжик едва успел схватиться за воротник, как Рокки рванулся вперед, будто на запах пармезана трехлетней выдержки, одной рукой призывно размахивая над головой, а второй придерживая сменившую по случаю круиза летный шлем треуголку — подарок Веселого Роджера, капитана крыс-пиратов. Во время последней встречи двух команд Рокфор и Вжик, поддавшись уговорам, исполнили на «бис» номер с Давно Потерянным Лафитом и его попугаем, и Роджер был так растроган, что ни в какую не хотел отпускать Спасателей без материального вознаграждения. Рокфор, конечно, предпочел бы что-нибудь более ценное и блестящее, чем древний видавший виды головной убор, но и от него, как оказалось, была польза, так как гулявшие в тени загнутого фальшборта мелкими группами грызуны-туристы при виде несущегося на них пирата бросались от греха подальше врассыпную, позволив Спасателю очень быстро нагнать целеустремленно шагавшего в сторону кормы лемминга в буром непромокаемом плаще и темно-зеленой тирольской шляпе.
— Мэтти! Мэтти! Вот так встреча! — радостно воскликнул австралиец, останавливаясь у лемминга на пути. Тот вздрогнул, резко затормозил и недоуменно посмотрел на Рокфора.
— Простите, это вы мне? — спросил он, демонстрируя голосом, взглядом и всем своим видом, что только сейчас понял, к кому именно обращаются, что причина сего ему неведома, и что вдобавок он очень спешит.
— Кому ж еще, Мэтти! Конечно, тебе! Это я, Рокки! Не узнал, что ли?
Рокфор снял треуголку, развел руки и широко улыбнулся, рассчитывая, очевидно, что Мэтти помнит его именно таким. Не помогло. Даже с точки зрения Вжика, видевшего все происходящее в замедленном темпе, лицо лемминга сохраняло выражение раздраженного недоумения, а для Рокфора оно и вовсе выглядело пластиковой маской. Его собственное лицо на краткий миг также застыло, но буквально тут же лучезарная веселость преобразилась в крайнюю степень растерянности.
— Простите, я… — пролепетал он, нервно мня треуголку в ладонях. — Ошибочка вышла… Да, точно, вы не… вы не Мэтти, нет…
— Рокки, кто это? Твой старый знакомый? — спросил Чип, как раз подбежавший вместе с Дейлом и Гайкой к месту встречи.
— Нет, нет, — энергично замотал головой австралиец.
Страница 1 из 88
