Фандом: Чип и Дейл спешат на помощь. Пятая часть гексалогии. «Захватите для меня норвежского сыра, я так давно его не ел»… — сказал Рокки Гаечке перед концертом группы «А-Khа». Мышка не придала этой фразе большого значения. Обычная просьба, как раз в духе Рокфора. Вот только он никогда раньше не упоминал, что бывал в Норвегии… Впрочем, нежелание ворошить прошлое не помешает этому самому прошлому при случае напомнить о себе. Берясь за новое дело, Спасатели считают, что оно им вполне по плечу, но вскоре понимают, что всё не так, как кажется на первый взгляд. И что охотники на сей раз не они…
Добавить в моё избранное
306 мин, 8 сек 18941
Магда тоже, вон, не лемминг.
— Так я же ничего не…
— Вот и не надо. И вообще… Кстати, ты Гиго на Гавайи никогда не посылал?
— Это, вообще-то, секрет. А что?
— Да так, мы там мышь одну встретили. Вылитая Гайка, но стервозная — аж жуть. Вот я и думаю…
— Ты ж вроде сам говорил, что Гайка в маму пошла.
— Да, гово… — Рокфор схватился кулаком за отсутствующий ус. — Крокодилы-бегемоты! Об этом я даже не думал! Но тогда ведь выходит… Нет, знаешь, ну его в болото! Как говорит мой папочка, «не всякий термитник стоит ворошить».
— Он мудр. Передавай ему привет. Кстати, ты про него никогда ничего не рассказывал.
— И сейчас мало что расскажу, иначе мы тут до весны застрянем. И так здесь лишнюю неделю провели.
— Неужто снова за работу? Нет, это похвально, конечно, но без отпуска в нашем деле тоже никак.
Рокфор хмыкнул.
— Не поверишь, это он и был. Мы как раз закончили одну суперштуку ваять, для местной больницы. Ну то есть как мы, Гаечка с ребятами. Точнее, Гаечка с помощью ребят. Хотя я там тоже тяжести таскал, так что тоже вроде как причастен. «Рокфор — строитель Универсального Анализатора» — это звучит гордо! Только не спрашивай меня, как он работает, а то в депрессию от темноты своей впаду. Ну вот, собственно, мы сюда и выбрались. Теперь возвращаться пора, а то там Толстопуз к Рождеству по традиции что-то нехорошее задумал, надо пресечь, причем заранее, у нас за неделю до Рождества самолет на Яву, там затмение какое-то необычайное, а у Гайки еще самонаводящийся телескоп не готов. Забот полон рот, в общем.
Шельм усмехнулся.
— Да, Скала, тебе дай волю, точно до весны проговоришь, причем без всякой сыворотки правды!
— Ну, Эрик, ты ж вроде как свой.
— Очень на это надеюсь. Потому как дальний горизонт планирования — залог успеха в самых неблагоприятных ситуациях. Я ж Гудбрандсдалена еще когда за лапу схватил, а вот только сейчас эта ставка сыграла. Как и тайник у Магды. Как и Катя в порту. Как и… В общем, будете продолжать в том же духе — сможете гордо нести упавшее знамя.
— Так, ты, Мэтти, это, — австралиец не на шутку встревожился. — Ты мне это брось. Помирать удумал, что ли, старый черт? Ты что, болен чем-то? Так давай дуй к нам, в нашу больницу! Там и так доктора — золотые лапы, а уж при анализаторе…
— Скала, не бухти, — оборвал его лемминг. — Я не болен. Я стар.
— Ну да, конечно! Ребят отдубасил!
— И получил по носу.
— Порт почти переплыл!
— Греб из последних сил. Если б не Катя, утонул бы.
— Три выстрела из гвоздемета за шесть секунд с перезарядкой сделал!
— Перезарядок не было. У меня было три гвоздемета.
— Правда, что ли?
— Увы, да. Но только между нами.
— Я — могила.
— Плохое слово. Не употребляй его.
— Вот тебе раз! С каких это пор ты стал таким суеверным?
— Я всегда суеверен, когда речь о тех, кто мне дорог.
— Ну, спасибо, польщен.
— Лести нет ни грамма. Я давно понял, что уже не тяну, и дал себе зарок: как покончу с Одноглазой Девой, передам мир в надежные руки.
Рокфор ждал ритуальной фразы вроде «и вот этот момент настал!», «отныне мое место принадлежит вам», но Шельм молчал, вполоборота наблюдая за резвящейся четверкой.
— Ну и? — напомнил о своем присутствии Рокфор.
— К повышению вы еще не готовы.
— То есть как это?! — знай австралиец лемминга чуть хуже, решил бы, что тот издевается. — Хочешь сказать, мы ни на что негодны?! И это после всего, что ты видел?! После всего, что мы пережили?!
— Не ори, лавину вызовешь. И не фантазируй на тему моих слов. Я не говорил, что вы ни на что не способны. Я сказал, что вы не готовы к повышению в звании. Это разные вещи.
— Ну, Мэтти, я даже не знаю, — Рокфор неодобрительно покачал головой. — Если весь наш опыт, вся наша, так сказать, выслуга лет тебя не устраивает…
— Звания не даются просто за выслугу лет.
— С каких это пор? Куда ни кинь…
— Насчет «куда ни кинь» не знаю, а вот у нас не дают.
— Чем мотивируют?
— Тем, что каждое звание — веха в личностном развитии. В понимании, что хорошо, а что плохо; что можно, а чего нельзя. В способности не только исполнять приказы, но и отдавать их. В чувстве ответственности. В умении делать выводы как и из поражений, так и из побед. В умении держать удар. В способности соображать и действовать быстро, но без поспешности. В развитии…
— Прости, что перебиваю, но это уже какая-то лекция для новобранцев с улицы пошла.
— Да, извини, увлекся. Кстати, ты почти угадал. Это из предисловия к моей «Памятке полевого агента».
— Тебе и такое поручают?
— Это я сам. Из любви к искусству. Чтиво не самое захватывающее, но пяток-другой жизней уже точно спасло, а значит, того стоило.
— Так я же ничего не…
— Вот и не надо. И вообще… Кстати, ты Гиго на Гавайи никогда не посылал?
— Это, вообще-то, секрет. А что?
— Да так, мы там мышь одну встретили. Вылитая Гайка, но стервозная — аж жуть. Вот я и думаю…
— Ты ж вроде сам говорил, что Гайка в маму пошла.
— Да, гово… — Рокфор схватился кулаком за отсутствующий ус. — Крокодилы-бегемоты! Об этом я даже не думал! Но тогда ведь выходит… Нет, знаешь, ну его в болото! Как говорит мой папочка, «не всякий термитник стоит ворошить».
— Он мудр. Передавай ему привет. Кстати, ты про него никогда ничего не рассказывал.
— И сейчас мало что расскажу, иначе мы тут до весны застрянем. И так здесь лишнюю неделю провели.
— Неужто снова за работу? Нет, это похвально, конечно, но без отпуска в нашем деле тоже никак.
Рокфор хмыкнул.
— Не поверишь, это он и был. Мы как раз закончили одну суперштуку ваять, для местной больницы. Ну то есть как мы, Гаечка с ребятами. Точнее, Гаечка с помощью ребят. Хотя я там тоже тяжести таскал, так что тоже вроде как причастен. «Рокфор — строитель Универсального Анализатора» — это звучит гордо! Только не спрашивай меня, как он работает, а то в депрессию от темноты своей впаду. Ну вот, собственно, мы сюда и выбрались. Теперь возвращаться пора, а то там Толстопуз к Рождеству по традиции что-то нехорошее задумал, надо пресечь, причем заранее, у нас за неделю до Рождества самолет на Яву, там затмение какое-то необычайное, а у Гайки еще самонаводящийся телескоп не готов. Забот полон рот, в общем.
Шельм усмехнулся.
— Да, Скала, тебе дай волю, точно до весны проговоришь, причем без всякой сыворотки правды!
— Ну, Эрик, ты ж вроде как свой.
— Очень на это надеюсь. Потому как дальний горизонт планирования — залог успеха в самых неблагоприятных ситуациях. Я ж Гудбрандсдалена еще когда за лапу схватил, а вот только сейчас эта ставка сыграла. Как и тайник у Магды. Как и Катя в порту. Как и… В общем, будете продолжать в том же духе — сможете гордо нести упавшее знамя.
— Так, ты, Мэтти, это, — австралиец не на шутку встревожился. — Ты мне это брось. Помирать удумал, что ли, старый черт? Ты что, болен чем-то? Так давай дуй к нам, в нашу больницу! Там и так доктора — золотые лапы, а уж при анализаторе…
— Скала, не бухти, — оборвал его лемминг. — Я не болен. Я стар.
— Ну да, конечно! Ребят отдубасил!
— И получил по носу.
— Порт почти переплыл!
— Греб из последних сил. Если б не Катя, утонул бы.
— Три выстрела из гвоздемета за шесть секунд с перезарядкой сделал!
— Перезарядок не было. У меня было три гвоздемета.
— Правда, что ли?
— Увы, да. Но только между нами.
— Я — могила.
— Плохое слово. Не употребляй его.
— Вот тебе раз! С каких это пор ты стал таким суеверным?
— Я всегда суеверен, когда речь о тех, кто мне дорог.
— Ну, спасибо, польщен.
— Лести нет ни грамма. Я давно понял, что уже не тяну, и дал себе зарок: как покончу с Одноглазой Девой, передам мир в надежные руки.
Рокфор ждал ритуальной фразы вроде «и вот этот момент настал!», «отныне мое место принадлежит вам», но Шельм молчал, вполоборота наблюдая за резвящейся четверкой.
— Ну и? — напомнил о своем присутствии Рокфор.
— К повышению вы еще не готовы.
— То есть как это?! — знай австралиец лемминга чуть хуже, решил бы, что тот издевается. — Хочешь сказать, мы ни на что негодны?! И это после всего, что ты видел?! После всего, что мы пережили?!
— Не ори, лавину вызовешь. И не фантазируй на тему моих слов. Я не говорил, что вы ни на что не способны. Я сказал, что вы не готовы к повышению в звании. Это разные вещи.
— Ну, Мэтти, я даже не знаю, — Рокфор неодобрительно покачал головой. — Если весь наш опыт, вся наша, так сказать, выслуга лет тебя не устраивает…
— Звания не даются просто за выслугу лет.
— С каких это пор? Куда ни кинь…
— Насчет «куда ни кинь» не знаю, а вот у нас не дают.
— Чем мотивируют?
— Тем, что каждое звание — веха в личностном развитии. В понимании, что хорошо, а что плохо; что можно, а чего нельзя. В способности не только исполнять приказы, но и отдавать их. В чувстве ответственности. В умении делать выводы как и из поражений, так и из побед. В умении держать удар. В способности соображать и действовать быстро, но без поспешности. В развитии…
— Прости, что перебиваю, но это уже какая-то лекция для новобранцев с улицы пошла.
— Да, извини, увлекся. Кстати, ты почти угадал. Это из предисловия к моей «Памятке полевого агента».
— Тебе и такое поручают?
— Это я сам. Из любви к искусству. Чтиво не самое захватывающее, но пяток-другой жизней уже точно спасло, а значит, того стоило.
Страница 86 из 88
