Фандом: Чёрный Плащ. Уезжая на пару дней, Антиплащ попросил Квагу присмотреть за его домашним питомцем. Но выполнять чужие просьбы бывает опасно…
Добавить в моё избранное
10 мин, 44 сек 5379
Где уж ему соперничать в скорости с этой грудой мускулов, летящей вперед устрашающе и неудержимо, будто снаряд, выпущенный из гаубицы! Проклятая псина мчалась на полном ходу, пыхтя, будто паровоз, и была уже где-то совсем рядом, в десяти шагах… в пяти… в двух… О, боже! Квага уже чувствовал спиной горячее смрадное дыхание преследователя, уже ощущал, как жадные безжалостные зубы впиваются в его нежную трепещущую плоть… А калитка была еще так недосягаемо далеко…
Но тут!
Впереди, в двух шагах, на фоне неба мелькнул силуэт какого-то высокого развесистого дерева. Вот оно, вот, вот спасение! Квага поднажал из последних сил… Но и Чаки не отставал — не желая упускать уже такую близкую, такую желанную добычу, ротвейлер сделал огромный прыжок… Челюсти пса звонко клацнули, и Квага, каким-то чудом успевший увернуться, услышал треск разрываемой ткани; Чаки с рычанием отступил, мотая головой с зажатым в челюстях неровным голубоватым клочком, выдранным из просторных квагиных штанов. В отчаянном рывке Квага метнулся к дереву…
Картонная коробка с собачьим кормом, которую он все еще неосознанно сжимал в руке, вывалилась из его разжавшихся пальцев — и это его спасло. На какую-то секунду преследователь отвлекся и притормозил, чтобы обнюхать пахучие крекеры — и Квага успел свечкой взмыть вверх по высокому, абсолютно гладкому, без единого сучка древесному стволу. Ни тогда, ни потом, ни себе, ни кому бы то ни было он не сумел бы объяснить тайну этого трюка — то ли ему цирковое прошлое помогло, то ли выброс адреналина, то ли еще что — но очнулся он от того, что стукнулся лбом о внезапно выросшую на его пути и почему-то не пожелавшую убраться с дороги толстую и крепкую ветку… Выше было только звёздное небо.
Судорожно цепляясь за свою ненадежную опору, бедолага наконец-то позволил себе перевести дух. Отдышался. Посмотрел вниз. Проклятая псина сидела под деревом, раскрыв пасть и хищно оскалившись — и сверлила Квагу выжидательным, исполненным кровожадной надежды взглядом. Изжеванный голубой лоскут валялся неподалеку, а квагин разгоряченный зад приятно холодило легким ночным ветерком; поосновательнее устроившись в развилке ветвей, он протянул руку и ощупал огромную рваную дыру, образовавшуюся на штанах…
И какой черт дернул его сегодня надеть красные атласные труселя! С этим ярким багровым пятном аккурат на филейной части он теперь похож на мандрила… «Ваш фамильный герб, сэр Квага Неустрашимый — мерзкая алая клякса на голубом фоне», хех! Ладно.
Чаки — там, внизу, за бортом — заскулил и, привстав на задние лапы, зловеще заскреб по стволу дерева острыми длинными когтями. Квага поджал ноги. А вот не достанешь меня, урод! Сейчас я проберусь вот по этой ветке поближе к забору, спрыгну по ту сторону и, ха-ха, пойду себе спокойненько домой, понял?
Без штанов.
Хорошо хоть, что на улице темно…
Квага спустился к ветке, которая, по его мнению, подходила как можно ближе к забору, и, затаив дыхание, осторожно сделал по ней несколько шагов… Ветка упреждающе затрещала. Но-но, без претензий! Еще немного… Ветка вновь затрещала и так резко прогнулась под увесистой квагиной тушкой, что Чаки там, внизу, определенно оживился — и подпрыгнул, явно надеясь достать добычу и что-нибудь ей смачно откусить…
Обливаясь холодным потом, Квага метнулся обратно, к стволу, обхватил его руками, вжался, влип, врос в теплую шершавую кору всем телом, как самый что ни на есть цепкий и зловредный сорняк… Чаки, разочарованный, отступил на прежние позиции — и улегся неподалеку, положив голову на лапы, но поднимая ее и начиная радостно ворчать всякий раз, когда Квага позволял себе самое робкое и слабенькое движение. Проклятая тварь! Верно говорят, что псы, как правило, похожи на своих хозяев… А этот Чаки — вылитый Антиплащ с его кретинистическим неуемным желанием все вокруг распилить… то есть разорвать и растерзать на мелкие, ни на что не годные клочья!
Квага готов был зарыдать от отчаяния. Нет, еще никогда прежде ему не доводилось попадать в такую нелепую, идиотскую ситуацию… и сидеть на дереве, подкарауливаемому снизу жаждущим крови хищником… и при этом чувствовать себя таким окончательным, беспомощным и безнадежным болваном… то есть трофеем…
Медленно сочилось время. Ползла по небу белая и ноздреватая, как кусок брынзы, молодая луна. Чаки благополучно подобрал высыпавшийся из коробки корм — и теперь, время от времени облизываясь, задумчиво наблюдал за Квагой, который сидел в развилке ветвей, съежившись в комочек и обхватив ствол руками — и предавался таким тоскливым, мрачным и унылым мыслям, на какие только был способен. Под утро бедолаге даже удалось задремать — и ему приснилось, будто он превратился в огромный громоздкий платяной шкаф ))), который бригада пыхтящих от усилий придурков-грузчиков пытается с бранью и руганью занести в квартиру на двенадцатом этаже.
Но тут!
Впереди, в двух шагах, на фоне неба мелькнул силуэт какого-то высокого развесистого дерева. Вот оно, вот, вот спасение! Квага поднажал из последних сил… Но и Чаки не отставал — не желая упускать уже такую близкую, такую желанную добычу, ротвейлер сделал огромный прыжок… Челюсти пса звонко клацнули, и Квага, каким-то чудом успевший увернуться, услышал треск разрываемой ткани; Чаки с рычанием отступил, мотая головой с зажатым в челюстях неровным голубоватым клочком, выдранным из просторных квагиных штанов. В отчаянном рывке Квага метнулся к дереву…
Картонная коробка с собачьим кормом, которую он все еще неосознанно сжимал в руке, вывалилась из его разжавшихся пальцев — и это его спасло. На какую-то секунду преследователь отвлекся и притормозил, чтобы обнюхать пахучие крекеры — и Квага успел свечкой взмыть вверх по высокому, абсолютно гладкому, без единого сучка древесному стволу. Ни тогда, ни потом, ни себе, ни кому бы то ни было он не сумел бы объяснить тайну этого трюка — то ли ему цирковое прошлое помогло, то ли выброс адреналина, то ли еще что — но очнулся он от того, что стукнулся лбом о внезапно выросшую на его пути и почему-то не пожелавшую убраться с дороги толстую и крепкую ветку… Выше было только звёздное небо.
Судорожно цепляясь за свою ненадежную опору, бедолага наконец-то позволил себе перевести дух. Отдышался. Посмотрел вниз. Проклятая псина сидела под деревом, раскрыв пасть и хищно оскалившись — и сверлила Квагу выжидательным, исполненным кровожадной надежды взглядом. Изжеванный голубой лоскут валялся неподалеку, а квагин разгоряченный зад приятно холодило легким ночным ветерком; поосновательнее устроившись в развилке ветвей, он протянул руку и ощупал огромную рваную дыру, образовавшуюся на штанах…
И какой черт дернул его сегодня надеть красные атласные труселя! С этим ярким багровым пятном аккурат на филейной части он теперь похож на мандрила… «Ваш фамильный герб, сэр Квага Неустрашимый — мерзкая алая клякса на голубом фоне», хех! Ладно.
Чаки — там, внизу, за бортом — заскулил и, привстав на задние лапы, зловеще заскреб по стволу дерева острыми длинными когтями. Квага поджал ноги. А вот не достанешь меня, урод! Сейчас я проберусь вот по этой ветке поближе к забору, спрыгну по ту сторону и, ха-ха, пойду себе спокойненько домой, понял?
Без штанов.
Хорошо хоть, что на улице темно…
Квага спустился к ветке, которая, по его мнению, подходила как можно ближе к забору, и, затаив дыхание, осторожно сделал по ней несколько шагов… Ветка упреждающе затрещала. Но-но, без претензий! Еще немного… Ветка вновь затрещала и так резко прогнулась под увесистой квагиной тушкой, что Чаки там, внизу, определенно оживился — и подпрыгнул, явно надеясь достать добычу и что-нибудь ей смачно откусить…
Обливаясь холодным потом, Квага метнулся обратно, к стволу, обхватил его руками, вжался, влип, врос в теплую шершавую кору всем телом, как самый что ни на есть цепкий и зловредный сорняк… Чаки, разочарованный, отступил на прежние позиции — и улегся неподалеку, положив голову на лапы, но поднимая ее и начиная радостно ворчать всякий раз, когда Квага позволял себе самое робкое и слабенькое движение. Проклятая тварь! Верно говорят, что псы, как правило, похожи на своих хозяев… А этот Чаки — вылитый Антиплащ с его кретинистическим неуемным желанием все вокруг распилить… то есть разорвать и растерзать на мелкие, ни на что не годные клочья!
Квага готов был зарыдать от отчаяния. Нет, еще никогда прежде ему не доводилось попадать в такую нелепую, идиотскую ситуацию… и сидеть на дереве, подкарауливаемому снизу жаждущим крови хищником… и при этом чувствовать себя таким окончательным, беспомощным и безнадежным болваном… то есть трофеем…
Медленно сочилось время. Ползла по небу белая и ноздреватая, как кусок брынзы, молодая луна. Чаки благополучно подобрал высыпавшийся из коробки корм — и теперь, время от времени облизываясь, задумчиво наблюдал за Квагой, который сидел в развилке ветвей, съежившись в комочек и обхватив ствол руками — и предавался таким тоскливым, мрачным и унылым мыслям, на какие только был способен. Под утро бедолаге даже удалось задремать — и ему приснилось, будто он превратился в огромный громоздкий платяной шкаф ))), который бригада пыхтящих от усилий придурков-грузчиков пытается с бранью и руганью занести в квартиру на двенадцатом этаже.
Страница 2 из 4
