Amapola

Никто не смеет ей указывать, это он усвоил еще тогда, десять лет назад. А как насчет обратного правила? О том, что ей нельзя без конца указывать всем. Но нет, на это она просто расхохочется ему в лицо, странно растягивая искромсанные губы. Что же все-таки с ней случилось?

— Расскажи, Лидия! — попросил он, умоляюще складывая руки перед собой в молитвенном жесте. — Мне так не хочется начинать все сначала!

— Что начинать? — переспросила она, мгновенно настораживаясь. Он обратил внимание, как в мгновение ока подобрались ее бледные неаккуратные губы, как похолодели глаза. Она еще больше одичала, подумалось ему. Но что же, черт подери, произошло за эти десять лет?! Хосе почувствовал, что еще немного — и он лопнет от любопытства. В конце концов, он выучился на певца и почти закончил медицинский университет, он любопытен от природы! И она не имеет права утаивать от него что-то. Просто не имеет!

— Начинать приручать тебя заново, — улыбнулся он, справедливо рассудив, что сейчас ему лучше говорить правду. Она опять усмехнулась; горькая складка обозначилась у рта. Черт, да говори ты уже! — Я бы предложил твоему вниманию мою историю, но боюсь, что она тебе совершенно не интересна. Кстати, как ты видишь, совету твоему я все-таки последовал. Помнишь? Ты была абсолютно права, когда говорила, что медицина — это не мое. Но кое-какое напоминание о моих былых мечтах все же осталось, — он исподлобья посмотрел на нее и, увидев, что девушка нахмурилась, не понимая, добавил: — Я женился.

— Поздра… — она открыла было рот, намереваясь выказать свою скорую на подъем радость, но он сокрушенно покачал головой:

— Шарлотта не из тех людей, с которыми можно существовать душа в душу. Она взрывная, бойкая, иногда даже ревнивая, что, впрочем, не безосновательно… Зато не так давно у нас появились малыши: мальчик и девочка! Чудо, а не дети! Эмилия вся в меня, то есть в бабушку. Жаль, что ты не видела тогда сеньоры де Сольеро… Может, вы еще и встретитесь.

— У меня все равно плохая память на лица, — процедила Лидия, отворачиваясь. Ну почему обязательно надо говорить о детях?! Почему?! Perch?, perch?, Signore? Где-то это уже сегодня было… Зачем повторяться? А Хосе, похоже, не отличается чувством такта: говорит и говорит без умолку. Ей было невдомек, что актер наконец-то встретил того человека, с которым можно было поговорить без всякого контроля над собой, как с собственным зеркалом. Лидия как-то притягивала его, манила, словно запрещенная книга. Хотелось найти к ней ключ, повозиться, посмотреть, как устроено ее мышление… Но не выбросить после, а бережно сохранить, чтобы потом наслаждаться этим открытием вновь и вновь. И все-таки его запал кончился. Опомнившись, будто вынырнув из омута, он удивленно посмотрел на девушку, которая так и не произнесла ни одного слова после нелестной характеристики своей памяти на лица.

— А ты? — спросил он, протягивая к ней руку. — Я говорил достаточно сегодня. Что можешь рассказать ты?

— Вам не надо знать то, о чем я могу поведать, — отрезала она, неодобрительно глядя на него. Насколько она помнила, десять лет назад он был более замкнутым. Наверное, сказывалась профессия. Певец или актер должен быть раскованным, чтобы иметь возможность полностью вживаться в роль, не бояться сцены, отвечать на вопросы журналистов, в конце концов. И он превосходно справился со своей стеснительностью, превратив ее из недостатка в достоинство. Правда, местами его речь была суховата, как будто он выучил фразы наизусть, но это вполне могло исчезнуть с годами. Он был ярко выраженным экстравертом, человеком, для которого общение — потребность. В одиночестве он зачахнет, потеряет свой облик, превратится в подобие самого себя. Сама того не понимая, Лидия уже начинала потихоньку беспокоиться о нем, так как превосходно чувствовала, что в семье у него не все благополучно. А такому человеку, как он, нужен либо поводырь, либо подопечный. И скорее второе, чем первое.

Он сказал, что его жена яркая, взрывная, с южным темпераментом… Такой он точно руководить не сможет: для этого он слишком мягок и деликатен. Ему необязательно нужен партнер-тряпка, просто он и южанка несовместимы. Он явно оптимист, но ему нужно все время поддерживать какого-нибудь пессимиста, чтобы самому не разочароваться в жизни. Если бы у него был друг, которого постоянно посещала бы Ее Величество Хандра, это было бы вообще идеально. Но, к сожалению, такое вряд ли случиться: до сих пор Лидия не встречала людей, полностью соответствующих этим критериям.

— Ну? — Хосе все еще ждал ее исповеди, поставив брови домиком. Сколько девушка не упражнялась в мимике, необходимой ей, чтобы стать хотя бы певицей второго плана, у нее это никогда не получалось. — Может быть, соизволишь-таки поведать мне свою историю? Какого ты года?

— Вы словно вино покупаете! — она рассмеялась тихим скрипучим смехом, совсем не подходящим ее хрупкой фигурке. — Я родилась в пятьдесят шестом.