Фандом: Ориджиналы. Кто это, парижский гамен? Беспризорник, пытающийся существовать в жутких условия, диктуемых ему самой жизнью. А что такое мадридский гамен? Как можно выжить, если за каждый промах ты рискуешь поплатиться жизнью? Лидии пришлось пройти через множество испытаний, прежде чем она получила возможность существовать нормально, жить полноценной жизнью, а не в постоянном страхе. Но ничто не дается нам бесплатно. За все надо платить…
Добавить в моё избранное
127 мин, 32 сек 12254
Ходила она всегда в одном и том же пальтишке, таком же потрепанном, как и она сама. Все ее платья муж продал за бесценок. Она постоянно мерзла и приобрела привычку сжимать свои худые колени, чтобы хоть как-то согреться. Она не знала, зачем Бето столько денег, но продолжала отдавать ему свой заработок. Жили они впроголодь.
Однажды он привел в квартиру своих дружков. Все были сильно пьяны, почти не осознавали происходящее и завалились спать, как только старенькие часы протрещали полдвенадцатого. А Лидия, радуясь неожиданному отдыху, прокралась в коридор и засунула руку в один из карманов пришельцев. Там лежали какие-то бумажки с завернутыми в них порошками, стеклянные ампулы, шприцы. Она в страхе убежала тогда, тщетно гадая, что это было. Она не имела представления о наркотиках.
Так, в постоянном страхе, прошло четыре года. За это время она окончательно поняла, что Бето ее не любит, даже ненавидит. Она мешает ему, она обуза для него. Бедняжка начинала всерьез подумывать о смерти. Ведь это легко: всего лишь взять нож и полоснуть им по руке. Или накинуть веревку на крюк от люстры, которую этот ужасный человек продал, как и все в их квартирке на первом этаже. Она не боялась боли, которая часто была ее единственным спасением, когда становилось совсем невмоготу. Лидия брала тогда иголки из своего швейного набора и методично, одну за другой, начинала вонзать их себе в руку. Лились вперемешку кровь и слезы, было больно, но она радовалась: это значило, что она еще может чувствовать. Ее прелестные в прошлом руки покрылись шрамами, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, но Бето и не думал беспокоиться за нее. Он вообще, казалось, не обращал на нее внимания. Так только, развлечься.
И вдруг обнаружились последствия этих развлечений. Однажды вечером она еле притащилась домой и сразу же упала на тюфяк, как подкошенная. Муж не заметил этого. А она на следующий день улучила момент и побежала в ближайшую аптеку. Результат поверг ее в глубочайший шок: ребенок мешал ей. Она больше не могла работать в полную силу. И она боялась реакции своего мучителя. Он ведь мог сделать с ней все, что угодно. Не зная, что сказать, она промолчала. Но чем дальше, тем яснее было видно, что в их странной семье будет пополнение. Бето бы и не заметил этого, если бы не его же друзья, вновь пришедшие к ним, чтобы обсудить подробности какого-то очередного налета. Для нее уже не была тайной деятельность ее супруга: они поставляли наркотики, иногда совершали мелкие кражи, а в основном занимались вымогательством у мелких чиновников.
Лидия в тот день осталась дома: никому не было дела до нее, а стоять на морозе становилось все тяжелее и тяжелее. Появления малыша она ждала с покорной обреченностью, и, судя по всему, ждать оставалось недолго. Пользуясь утренним светом, она сшивала в своем уголке какие-то тряпочки, пытаясь сделать платок на голову. И вдруг один из приятелей и собутыльников Бето, скучая на их сходке, кинул на нее внимательный взгляд и удивленно вскрикнул.
— Да ты, никак, отцом скоро станешь! — сказал он, толкая Роберто в бок. — Посмотри на свою женушку! Чей же ребенок? Твой? Не твой? А ведь такая тихонькая, слова не услышишь! И когда же это вы успели, а? Небось по-тихому кому-то?
Бето смерил жену внимательным взглядом, и она похолодела, столько презрения было в его глазах. Не говоря ни слова, он подошел к ней, грубо схватил за руку и все так же молча поставил на ноги. Она закачалась, как тростинка, но в его холодных глазах не промелькнуло ни капли жалости. А ведь она считала когда-то, что он любит ее… Он предал ее чувства, обманул, подло воспользовавшись ее неопытностью, и теперь она вынуждена расплачиваться. Лидия не знала, что последует через секунду, но заранее готовилась встретить этот бой с честью. Она все еще думала, что способна сопротивляться ему.
А он, и не подозревая о ее мыслях, начал расправу стремительно, не спрашивая, кто отец, виновата ли она — его это не интересовало. Бедная женщина не знала, куда деваться от ударов, инстинктивно защищая свое не родившееся еще дитя руками. Она не любила ребенка, но какая мать сможет спокойно воспринимать покушение на его жизнь? И она впервые за свою супружескую жизнь отвечала ему неловкими ударами своих слабых, почти бессильных кулачков. Она едва доставала ему до плеча, поэтому ему ничего не стоило одолеть ее. Мужчины окружили их, поощряя действия Роберто одобрительными криками, а когда он наконец одолел ее, разразились проклятиями. Она же, верная своей привычке молчать, когда боль становится совершенно невыносимой, с трудом отползла в угол и замерла там, раздавленная, сломленная. Путь ее отметили струи крови.
Воры похохотали еще немного, даже молчаливый хозяин дома рассмеялся деревянно, щелкнули несчастную по макушке, отчего голова ее свесилась на грудь, и вышли. А она осталась, тяжело дыша, подавленная какими-то неведомыми ей ощущениями. И вдруг резкая боль пронзила ее, и она, выгнувшись в немой муке, потеряла сознание.
Однажды он привел в квартиру своих дружков. Все были сильно пьяны, почти не осознавали происходящее и завалились спать, как только старенькие часы протрещали полдвенадцатого. А Лидия, радуясь неожиданному отдыху, прокралась в коридор и засунула руку в один из карманов пришельцев. Там лежали какие-то бумажки с завернутыми в них порошками, стеклянные ампулы, шприцы. Она в страхе убежала тогда, тщетно гадая, что это было. Она не имела представления о наркотиках.
Так, в постоянном страхе, прошло четыре года. За это время она окончательно поняла, что Бето ее не любит, даже ненавидит. Она мешает ему, она обуза для него. Бедняжка начинала всерьез подумывать о смерти. Ведь это легко: всего лишь взять нож и полоснуть им по руке. Или накинуть веревку на крюк от люстры, которую этот ужасный человек продал, как и все в их квартирке на первом этаже. Она не боялась боли, которая часто была ее единственным спасением, когда становилось совсем невмоготу. Лидия брала тогда иголки из своего швейного набора и методично, одну за другой, начинала вонзать их себе в руку. Лились вперемешку кровь и слезы, было больно, но она радовалась: это значило, что она еще может чувствовать. Ее прелестные в прошлом руки покрылись шрамами, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, но Бето и не думал беспокоиться за нее. Он вообще, казалось, не обращал на нее внимания. Так только, развлечься.
И вдруг обнаружились последствия этих развлечений. Однажды вечером она еле притащилась домой и сразу же упала на тюфяк, как подкошенная. Муж не заметил этого. А она на следующий день улучила момент и побежала в ближайшую аптеку. Результат поверг ее в глубочайший шок: ребенок мешал ей. Она больше не могла работать в полную силу. И она боялась реакции своего мучителя. Он ведь мог сделать с ней все, что угодно. Не зная, что сказать, она промолчала. Но чем дальше, тем яснее было видно, что в их странной семье будет пополнение. Бето бы и не заметил этого, если бы не его же друзья, вновь пришедшие к ним, чтобы обсудить подробности какого-то очередного налета. Для нее уже не была тайной деятельность ее супруга: они поставляли наркотики, иногда совершали мелкие кражи, а в основном занимались вымогательством у мелких чиновников.
Лидия в тот день осталась дома: никому не было дела до нее, а стоять на морозе становилось все тяжелее и тяжелее. Появления малыша она ждала с покорной обреченностью, и, судя по всему, ждать оставалось недолго. Пользуясь утренним светом, она сшивала в своем уголке какие-то тряпочки, пытаясь сделать платок на голову. И вдруг один из приятелей и собутыльников Бето, скучая на их сходке, кинул на нее внимательный взгляд и удивленно вскрикнул.
— Да ты, никак, отцом скоро станешь! — сказал он, толкая Роберто в бок. — Посмотри на свою женушку! Чей же ребенок? Твой? Не твой? А ведь такая тихонькая, слова не услышишь! И когда же это вы успели, а? Небось по-тихому кому-то?
Бето смерил жену внимательным взглядом, и она похолодела, столько презрения было в его глазах. Не говоря ни слова, он подошел к ней, грубо схватил за руку и все так же молча поставил на ноги. Она закачалась, как тростинка, но в его холодных глазах не промелькнуло ни капли жалости. А ведь она считала когда-то, что он любит ее… Он предал ее чувства, обманул, подло воспользовавшись ее неопытностью, и теперь она вынуждена расплачиваться. Лидия не знала, что последует через секунду, но заранее готовилась встретить этот бой с честью. Она все еще думала, что способна сопротивляться ему.
А он, и не подозревая о ее мыслях, начал расправу стремительно, не спрашивая, кто отец, виновата ли она — его это не интересовало. Бедная женщина не знала, куда деваться от ударов, инстинктивно защищая свое не родившееся еще дитя руками. Она не любила ребенка, но какая мать сможет спокойно воспринимать покушение на его жизнь? И она впервые за свою супружескую жизнь отвечала ему неловкими ударами своих слабых, почти бессильных кулачков. Она едва доставала ему до плеча, поэтому ему ничего не стоило одолеть ее. Мужчины окружили их, поощряя действия Роберто одобрительными криками, а когда он наконец одолел ее, разразились проклятиями. Она же, верная своей привычке молчать, когда боль становится совершенно невыносимой, с трудом отползла в угол и замерла там, раздавленная, сломленная. Путь ее отметили струи крови.
Воры похохотали еще немного, даже молчаливый хозяин дома рассмеялся деревянно, щелкнули несчастную по макушке, отчего голова ее свесилась на грудь, и вышли. А она осталась, тяжело дыша, подавленная какими-то неведомыми ей ощущениями. И вдруг резкая боль пронзила ее, и она, выгнувшись в немой муке, потеряла сознание.
Страница 31 из 34
