Hwyfar

А ведь придет же, я знал. Мне отчаянно, до боли хотелось хотя бы намекнуть, приоткрыть завесу над сумбуром моих мыслей. Но нельзя. Арранз не должен был знать. Так будет лучше: и для него, и для меня, и для Сильена. Так будет правильно, как бы ни сводило от этого слова зубы.

Он невесело усмехнулся и вместо ответа мягко подозвал меня к себе. Немного поколебавшись, я все же устроился рядом с ним, сев так, чтобы на меня почти не попадал свет — некоторые меры предосторожности все же никогда не были лишними, если я все же не смогу удержать нейтральное выражение лица.

— Почему ты остановил меня? — его голос не звучал обвиняюще, скорее задумчиво. Арранз слегка хмурился, словно силился решить какое-то уравнение, в каком было слишком много переменных.

— А почему ты так хотел уйти? — до боли закусив губу, изо всех сил пытаясь сдержать рвущееся с языка «И почему все же остался?».

Я старательно смотрел куда угодно, но только не на него, вперив в итоге взгляд в светящиеся фонарики физалиса.

— Я не совсем уверен, что хотел, — медленно проговорил он после недолгого молчания, — скорее это была острая необходимость, понимаешь? Меня непреодолимо тянуло вперед, и я не находил ни одной причины этого не делать.

Что-то в его голосе заставило зябко обхватить себя руками. До тех пор, пока Арранз не решит снова проводить подобные эксперименты, я мог быть в достаточной мере спокоен, чтобы не переживать о его возможном внезапном исчезновении. А раз так, то и вопросы стоило отложить на после — лучше дать ему время решить сперва для себя, добился ли он желаемых результатов или нет. Как бы еще не пожалел, что не последовал за тем типом. В итоге, я что-то неопределенно промычал, посчитав это достойным ответом, и в квартире снова воцарилась тишина, на этот раз куда более уютная.

Сидеть рядом с Арранзом было тепло и спокойно, а голова от вновь навалившейся усталости невольно стала клониться к его плечу, но я все же успевал вовремя спохватиться, каждый раз себя одергивая. Арранз же на мои геройские попытки не пытаться использовать его в качестве живой подушки лишь тихо фыркнул, но я успел краем глаза заметить слегка приподнявшиеся в легкой улыбке уголки его губ. Какое-то время спустя он снова заиграл, но на сей раз мелодия уже не была настолько отчаянной, в ней больше не чувствовалось боли.

— Где ты так научился играть? — на грани шепота полюбопытствовал я.

— Это был любимый инструмент моей давней подруги, подруги детства, можно сказать. Правда, тогда он назывался органиструм, и играть на нем приходилось вдвоем. Она очень хотела научиться, и я предложил составить ей компанию. Наш органиструм сгорел пару веков назад, а это, — он кивнул в сторону инстумента в своих руках, — я купил не так давно, буквально лет тридцать назад.

— Потрясающе, — восторженно выдохнул я, уже даже не вздрагивая от его восприятия времени и понятия «недавно».

Казалось, что Арранз собирался что-то возразить, но он все же промолчал, лишь тряхнув головой, словно отгоняя неспокойные мысли. Мне хотелось хоть как-то отвлечь его, забрать его печали; и пусть всего на мгновение, но я выпустил контроль из рук, позволив себе совершить самую сладкую ошибку в своей жизни. Я мягко забрал инструмент у него из рук и, бережно отложив его в сторону, потянулся к Арранзу за поцелуем, не давая себе времени передумать. На несколько долгих секунд он замер, и я уже собирался отстраниться, как вместо того, чтобы оттолкнуть, Арранз притянул меня к себе ближе, обнимая. Поцелуй вышел слишком нежным, чтобы не понять скрытый за ним смысл, не оставляя ни шанса спрятаться за пустыми, нелепыми оправданиями и выдавая меня с головой, но в тот момент это не имело никакого значения.

Это могло быть просто идеальным завершением этого долгого, сумасшедшего дня, и именно поэтому оно таковым и не стало. Я был слишком увлечен, чтобы вовремя услышать чуждо раздавшийся в тишине квартиры посторонний тихий шорох.

— Я тебя весь вечер ищу, куд… — слишком громко и настолько весело, что это звучало почти неестественно, раздался вдруг голос Сильена, и так же резко оборвался на полуслове, когда тот заметил нас с Арранзом.

Глупым было надеяться, что из-за тусклого освещения он ничего не заметит; я отстранился слишком поздно.

— … да ты запропостился, — на автомате, не слишком-то отдавая отчет в своих действиях, глухо закончил Сильен. — Джерри… — отстраненно выдохнул он, будто не мог до конца поверить в то, что видел.

Честно говоря, я понятия не имел, что нужно было сказать. Ну не пресловутое же «Это не то, что ты подумал!», в самом деле. Ничего умнее мне в голову все равно не приходило, поэтому я благоразумно молчал, тоскливо размышляя, что не так я думал сказать Сильену о том, что я, оказывается, влюблен в его брата. Не так и не сейчас. Черт, да мне нужно было время, чтобы самому свыкнуться с этой мыслью, переспать с ней не одну, возможно, ночь, придумать, как бы потактичнее и помягче ее донести, чтобы не ранить его!