Hwyfar

— Разве что кого-то с таблеткой вечной молодости в кармане.

— А зачем тебе вечная молодость? — тихо спросил он, глядя на меня очень подозрительно. Он ощутимо напрягся, словно готовый в любой момент не то сбежать, не то напасть, и я вдруг почувствовал себя очень уязвимым.

— Да в гробу я ее видал, — кажется, он хотел серьезный ответ, а потому я не стал привычно шутить, а просто сказал, как оно есть; словно мы действительно всерьез рассматриваем возможность не стареть, да еще и вечно. Видя, что я его не убедил, я пояснил: — Ну, сам посуди, зачем мне вечность? Что я с ней делать буду? Оно, может, и круто первое время, а потом я загнусь от скуки. Да я даже не всегда знаю, чем занять себя на выходных или где провести отпуск, а ты говоришь о потенциальных сотнях лет. Ну, нет, я как-то пас.

— Тогда я не понимаю, — Сильен удивленно на меня посмотрел и выглядел при этом до странного трогательно.

— Я, конечно, понимаю, что в твоем уютном мирке нет такого понятия, как похмелье, но вот в моем оно еще как есть. Не самые приятные ощущения, — я поморщился. — А таблеткой вечной молодости мы с Расселом называем чудодейственное средство избавления от сей досадной неприятности.

Серьезно, с какой луны он свалился, что приходится объяснять элементарные в сущности вещи? Хотя я могу быть и излишне строг к нему — все-таки, мы с Расселом знакомы настолько давно, что я уже довольно смутно понимал, как и на что могут реагировать адекватные люди. Сильен какое-то время сидел неподвижно, а потом тихо рассмеялся, окончательно разбивая повисшее между нами напряжение.

— Прости, видимо, брат все-таки был прав, я излишне поспешен в выводах, — он воровато оглянулся по сторонам, перегнулся через столик и, подмигнув, добавил немного тише, — только ему об этом не говори. Он бы страшно удивился, что я не только с ним в чем-то согласился, но и что я вообще его слушал.

Могу представить. Вот только, что я не хотел представлять, так это потенциальную ситуацию, когда такая возможность могла бы представиться. От мрачных мыслей меня отвлекла новая смс от Рассела: «Ну и где тебя носит?». Где надо — там и носит. Я уже хотел было сообщить ему об этом, как вспомнил о его необъяснимом «дальтонизме».

— Я вчера у Рассела сумку свою забыл, не хочешь составить мне компанию? — одним выстрелом два зайца: и эксперимент проведу — интересно, опознает ли друг Сильена или нет? — и не придется идти одному.

— А почему бы и нет, — улыбнулся он.

Вот и чудненько. Представление о том, в какой именно части города мы находились, я имел довольно смутное, у Сильена его не было вовсе, да и вообще создавалось впечатление, что он здесь едва ли не впервые, но пойти по легкому пути и доехать до нужного нам адреса на такси было неинтересно. В конце концов, вдвоем — это не безнадежно потерян, вдвоем — это уже приключение. Мы шли, не разбирая толком дороги, а домики были до обидного похожи один на другой, и создавалось впечатление, что мы застряли в какой-то не до конца написанной сказке какого-то вредного автора, пожалевшего фантазии на декорации. Знакомым же местам мы радовались как какому-то чуду, хотя если по правде, то ничем другим кроме чуда это назвать и нельзя было.

Мы говорили о какой-то чепухе, делились короткими историями из жизни; из тех, что нещадно вычеркнули бы из биографии из-за их незначительности, но которые имели особенную ценность для участвовавших в них. Сначала говорил больше я, но Сильен просто физически был не в состоянии долго молчать, и его истории — поначалу немного неловкие, словно он не был уверен, что об этом стоит рассказывать, и сколько подробностей можно было упомянуть, — становились все красочнее и продолжительнее, с каждым новым словом окончательно уничтожая остатки недоверия и подозрительности. У него был приятный звонкий голос, и, войдя во вкус, рассказывать он умел не хуже Шехеризады, поэтому дойдя-таки до места назначения, я не сразу вспомнил, что же мы тут делаем, пару секунд пялясь на дверной звонок.

Появившийся в дверном проеме Рассел выглядел… ну, как Рассел на утро: на голове гнездо, взгляд мутный, небрит и помят. Зато в забавной пижамке с мишками — уж не помню, кто ему ее презентовал. Он застыл в дверном проеме, словно не зная, стоит ли нас впускать внутрь, и что вообще мы здесь забыли, смерил Сильена неопределенным взглядом, как-то странно хмыкнул и, ни слова не говоря, развернулся и ушел. Мы обменялись недоуменными взглядами и замерли, отчего-то не решаясь следовать за ним. От необходимости определяться заходим мы ли или нет, или, может, нам вообще лучше уйти, нас избавил сам Рассел, вернувшийся с моей сумкой, которую зачем-то держал на вытянутых руках. Торжественно вручив мне ее, словно это был какой-то ценный трофей, он, наконец, заговорил:

— Забирай свое имущество и топай со своими делами дальше.

— Может, по своим делам? — нерешительно и немного удивленно уточнил Сильен.