Hwyfar

По правде говоря, он был оптимальным вариантом: и со смертным знаком, и объяснять ничего не надо, и времени в компании людей провел достаточно, чтобы знать, что с ними делать — я еще мог привести в чувство кого-то из наших, но люди были слишком хрупкими, я вполне мог бы по не знанию навредить. Все-таки в сферу моих интересов смертные тоже не входили.

Признаваться, что я зашел в тупик, не хотелось страшно, к тому же Факунд наверняка же обидится, что я его не пригласил сразу, и поди объясни, что одно дело рисковать собой, проводя незнамо какой эксперимент, а совсем другое — ставить под угрозу и его целостность и благополучие тоже. Ну и что, что он редкостный балбес, это же не повод им разбрасываться. Где я найду такого второго? Я тоскливо посмотрел на смертного, все еще лежащего в той же позе, в которой я его оставил. Всегда знал, что конкретно этот человек сделает все, чтобы усложнить мою жизнь, даже если он при этом будет просто без сознания. Если через пятнадцать минут он не очнется, у меня просто не останется выбора, но что-то мне подсказывало, что чуда не произойдет и через двадцать.

Факунд едва успел материализоваться рядом, как, бегло окинув взглядом комнату, уже принялся паясничать.

— Вот так, стоило только Сильену отвернуться, как ты уже притащил Джерри в свою постель, — он зацокал языком в напускном неодобрении.

Жаль, что я не умел убивать взглядом, как говорилось в некоторых наших легендах. Еще раз напомнив себе, зачем я его вообще позвал, я глубоко вздохнул и мысленно пожелал себе много-много терпения.

— Это диван, — высокомерно заявил я, выпрямляя спину. — А твои намеки неприемлемы — меня этот смертный не интересует.

Мы с Факундом устроились рядом в креслах, периодически бросая взгляды на незваного гостя, и пока моему неуемному другу не пришло в голову еще какой чепухи, я коротко ввел его в курс дела. Приглушать голоса никто из нас даже и не думал — все-таки, нам не сон смертного оберегать нужно было, а наоборот растормошить — человек в чувство приходить даже не собирался.

— Все хотел спросить, почему ты никогда не зовешь его по имени? — Факунд вдруг прервал меня на полуслове, опуская голову на сложенные в замок руки.

— А это имеет значение? — искренне удивился я.

Люди приходят и уходят, слишком быстро, чтобы их запоминать. В нашем мире имена имели особый вес и значение, и не дело было небрежно к этому относиться. К тому же, мне по-детски казалось, что если не звать его по имени, то можно сделать вид, что его нет и никогда не было, так, очередное мимолетное лицо. Сильен все равно никогда не мог прожить с кем-то достаточно долго, чтобы стоило запоминать — пройдет мгновение, и этот смертный сменится кем-то другим, так зачем захламлять свою память ненужными данными?

— Наверное, все же имеет, — Факунд медленно произнес, пристально на меня посмотрев, словно ему пришла в голову одна из тех невероятных мыслей, что и поверить в нее сложно, но и не думать не выходит.

Не понравился мне этот взгляд, но я все же решил, что не хочу знать, что творилось у него в голове.

— Нужно привести человека в чувство, и желательно бы сделать это до того, как вернется Сильен — не хочу выслушивать, что я сломал его игрушку.

— То есть, ты хочешь сказать, что он не знает? — ошеломленно спросил он.

— Нет.

— Нет?

— Что ты на меня так смотришь? Вчера вечером он ушел, когда вернется — не известил. Его, — я кивнул в сторону смертного, — он о своих планах, видимо, поставить в известность не потрудился — не думаю, что он явился бы просто так, уж больно он меня для этого не любит.

— Думаешь, сильнее, чем он любит Сильена? — в его голосе звучал неподдельный интерес пополам с ехидством.

— Видимо да.

— Какая очаровательная взаимность, — фыркнул Факунд.

Я бы запустил в него подушкой, но для этого нужно было встать и вытянуть ее из-под смертного.

— Если тебе нечего мне больше сказать, то можешь возвращаться к своим делам, — вместо этого устало сказал я.

— Ну как же! — оживился он. — Мне всегда есть что сказать. Вот, например…

— По делу, — перебил его я. — Что мне с ним делать? На улицу не выставишь — еще загнется. Мне сейчас не с руки возиться с сокрытием трупов. К нему домой я его тащить тоже не буду — я понятия не имею, где тот живет, да если бы и знал, все равно не стал бы. А здесь ему не место.

— Ладно, уговорил, только замолчи, — простонал Факунд. — Я посмотрю, что можно сделать. Паникер.

— Я всего лишь беспокоюсь о своем комфорте! Посмотрел бы я на тебя, найди ты у себя вот такой вот подарок, — упрямо возразил я, не желая оставлять за другом последнее слово.

И словно ставя точку в этом разговоре, я ушел наверх — стоило все-таки заглянуть в записи. Мне совершенно не хотелось знать, что там Факунд будет делать, меня интересовал лишь результат, и было очевидно, что мое присутствие только затормозит процесс.