Hwyfar

Флавий был закадычным другом брата, — уж не знаю, что тот в этом ублюдке нашел, — и ждать, что Сильен вернется через пару часов, было верхом глупости и наивности. А раз так, то это и был мой шанс спокойно и без лишней суеты заняться своим небольшим экспериментом. Приготовления, в общем и целом, были несложными. Пусть некоторые травы в это время года и в этой местности найти довольно проблематично, у меня по счастливой случайности остался небольшой запас, и я мог смело приступать, не прерываясь на поиски необходимого.

Еще раз сверившись с дневником, я решил пожертвовать столом в своем кабинете — автор настоятельно рекомендовал красное дерево. Я тщательно вырезал ножом нужные символы, немного медленнее, чем обычно — давно я ничего такого не затевал, — но и спешить было некуда. Даже если ничего не выйдет, получавшийся узор выглядел довольно изящно, и мог запросто сойти за украшение. Работа была кропотливая, но до странного умиротворяющая. Покончив с этим, нужно было разместить в каждом уголке стола по небольшой курильнице, а в центре — песочные часы, рассчитанные минимум минут на тридцать. Запах сжигаемых трав был настолько резким, что кружилась голова и мучительно клонило в сон, но на этом этапе медлить было нельзя. Произносимые мною слова звучали чуждо, каждое слово давалось с трудом, но до поры до времени все шло именно так, как было описано в дневнике.

Окрыленный успехом, я уже готов был увидеть, как песчинки в песочных часах застынут, но вместо этого они стали стремительно подниматься вверх, а секунды спустя часы охватило изумрудным пламенем, лишь чудом не перекинувшимся на столешницу. Словно этого было мало, по окнам пошли трещины, а в комнате запахло полынью, хотя она в перечень нужных трав не входила. Так же неожиданно, как началось, все это резко стихло, и если бы не пострадавшие окна и разбитые часы, можно было легко поверить, что ничего необычного только что не происходило. Никаких странных ощущений не было, комната в остальном была в порядке, и, выждав еще какое-то время на случай, если еще что-то могло произойти, я принялся осматривать близлежащие комнаты на предмет возможных повреждений.

Закончив обход и найдя все в первозданном виде, я уже хотел вернуться к себе, чтобы разобраться, где же я ошибся, как меня непреодолимо потянуло на улицу. Сперва я отмахнулся от этого навязчивого желания — что мне там делать? — но оно становилось все сильнее и сильнее, настолько, что я больше не мог ни на чем сосредоточиться дольше, чем на три секунды. Раздраженный, я спустился вниз, чтобы, открыв входную дверь, обнаружить лежащего на пороге небезызвестного смертного в бессознательном состоянии. Ситуация была до того странной, что я засомневался, а все ли со мной в порядке — вдруг вместо ожидаемого эффекта эксперимент лишь наградил меня галлюцинациями? — но картинка не изменилась и через минуту, а стоять вот так над телом человека было не самой лучшей идеей.

Спрашивается, и что он здесь забыл? Как бы ни был велик соблазн закрыть дверь и сделать вид, что я его не видел, я понимал, что не смог бы так поступить. Даже с ним. Тяжело вздохнув, я наклонился и принялся легонько его тормошить, отчаянно надеясь, что тот сейчас очнется и уйдет сам. Не добившись результата, я затряс его сильнее, перестав церемониться, но даже так человек все еще напоминал тряпичную куклу. Мне совершенно не хотелось его тащить внутрь, но именно это мне и оставалось. Оставишь здесь, а он помрет — отвечай потом, откуда у меня трупы на пороге. Я сомневался, что до такого исхода могло дойти, но с моим везением лучше было ожидать сразу худшего. На всякий случай.

Он оказался куда легче, чем я ожидал, но даже так идти было неудобно. Сгрудив свою ношу на диван и убедившись, что даже так человек не проснулся, я вдруг отчетливо осознал, что понятия не имел, что мне теперь с ним делать. Сделав это открытие, я какое-то время глупо таращился на смертного, словно так мне могла прийти в голову хоть какая-то идея. Пожалуй, логичнее всего было послать зов Сильену, но от одной мысли, что придется объяснять, что здесь происходит, становилось дурно — попробуй докажи, что с его ненаглядным случился не я. Да и сомнительно, что он мог чем-то мне помочь, только мешаться будет.

Можно было позвать Сарфф, все-таки она была первоклассным целителем, но смертного на долю мгновения стало почти жаль. Она же его сперва разберет, потом соберет согласно своим представлениям об эстетике и мировой гармонии — как же, Видящий все-таки — и лишь потом озаботится поинтересоваться, в чем же была проблема. И хорошо, если он будет адекватно после этого функционировать. А не сказать, что это не просто человек, а Видящий — так и возиться не станет; уж больно неинтересные из смертных подопытные получались.

Оставался Факунд, и пусть могло создаться впечатление, что шума от него больше, чем пользы, это все же в большинстве случаев не соответствовало действительности.