Hwyfar

— Но…

— Ты хочешь, чтобы я принял его, когда ты сам не можешь понять, чего же ты от него хочешь, — произнес я, поднимаясь. — Задумайся.

Сильен порывался что-то сказать, но не мог произнести и звука. Когда стало ясно, что ответа я сегодня все равно не дождусь, я вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

Фогал (от мэнск. fo-ghial) — подарок, обещание.

Коррин (от валл. corryn) — паук.

Арьента (от оксит. argent) — серебро.

Порой мне особенно остро начинало казаться, что работу свою я люблю как-то недостаточно взаимно. Не успели отметить Рождество, как на моем рабочем столе вместо горы подарков образовалась гора рукописей, и, надо сказать, не у одного меня. Началась уже подзабытая за время недавнего затишья игра «подложи непонравившуюся книгу коллеге, пока тот ушел за кофе» — работы было настолько много, что сразу заметить прибавление в своей стопке практически невозможно, а когда замечаешь, то уже оказывается слишком поздно.

— Фред, я знаю, тебе уже надоели детективы, а у меня уже эти чертовы рифмы из ушей скоро полезут — и не лень кому-то было писать роман в стихах! — давай меняться, — слезно умоляла Сьюзен.

Пока Фред думал, что еще можно отдать отчаявшейся Сью, она украдкой втиснула между двумя стопками еще одну изрядно помятую рукопись.

— Джо! Забери у меня свое фэнтези, ты же знаешь, я его не перевариваю! — возмущался Билли, потрясая увесистой пачкой листов, пока тот пытался незаметно умыкнуть у меня триллер — и все бы ничего, но взамен он пытался подсунуть мне любовный роман.

Отвоевать свой триллер обратно не вышло, но зато рукопись Билли удалось подсунуть падкой на любовные истории Бэтти, получив от нее какой-то ужастик. Не успел я обрадоваться удачному обмену, как увидел три лишние книги, как ни в чем не бывало лежащие под какой-то антиутопией — разбираться, чьи они, времени не было, — и я по-честному поделил их между Джо, Фредом и Джеком. Судя по недовольным воплям последнего, изначально книги были из его стопки.

В общем, работать не хотелось никому, а те экземпляры, которые невозможно было дочитать и до середины, мы пытались разыграть в карты. Пытались — ключевое слово, потому что не успели мы достать новенькую колоду Фреда, которую тот привез из Венгрии в качестве сувенира, как к нам тут же заглянул начальник. Очень злой, невыспавшийся и недовольный. Нет, его отчасти тоже можно понять: жена ушла, громко хлопнув дверью, дочь заявила, что собирается уйти из престижного колледжа и отправиться в кругосветное путешествие с каким-то подозрительным типом, а сын, кажется, всерьез ударился в оккультизм. Но мы-то тут причем?

Навести порядок на столах и распределить работу между всеми поровну было бы логично, но совершенно неинтересно, поэтому в конечном итоге вычитывали все эти книги мы коллективно. Когда в романе про Вторую мировую оказались эльфы, в детектив затесались инопланетяне, в детской сказке начал орудовать маньяк, доблестный рыцарь никак не мог определиться, на ком жениться, а кого убивать, ангелы ушли пить ром с лепреконами, распевая пиратские песни, а главного героя, который должен был спасти мир, к концу первой же главы съело какое-то плотоядное растение, мы задумались: а все ли мы делали правильно? Коллективная совесть робко подсказывала, что нет, и что, наверное, хватит уже валять дурака, но наши версии были до того интереснее, что грех было прекращать.

На самом деле, не все рукописи были так уж плохи, а если таковыми и были, то бывали на нашей памяти варианты и похуже. Вот только одно дело, когда ты открываешь книгу в новой обложке, с хрустящими страницами, вдыхаешь аромат свежей типографской краски, или наоборот берешь в руки старый том с обтрепанными уголками и пожелтевшей от времени бумагой, устраиваешься поудобнее и погружаешься в мир чьих-то фантазий, забывая о реальности, а совсем другое, когда читать нужно не столько сюжета ради, сколько на предмет выявления ошибок и шероховатостей. Если читать только в свое удовольствие, легко закрыть глаза на чужие огрехи, но если будущую книгу нужно вычитать… Мертвый текст, расчлененный на составляющие, чтобы легче было углядеть недостатки.

Находиться в офисе в какой-то момент стало просто невыносимо — издеваться над текстами нам запретил все тот же начальник, когда смекнул, чем мы таким занимаемся, что нам настолько весело. А что еще он хотел? У нас еще праздничное настроение не выветрилось, а работать как полагается мы когда-то пробовали — скучно и непродуктивно. К счастью, мы всегда могли взять рукописи домой и работать с ними там. Обычно я не любил брать работу на дом — все-таки, дом — это дом, а работы мне и в офисе хватало, — но если я хотел вложиться в сроки, мне лучше было забыть об этом незатейливом принципе. Дело так реально пошло веселее, но от количества переработанного текста начинала раскалываться голова, а перед глазами плясали строчки, даже когда я ложился спать.