Hwyfar

— Зато стало предельно ясно, почему я не мог выйти за тебя замуж, — засмеялся я, разводя руками. — А ты мне так никогда и не сказал, что у тебя была за идея, «которая перевернула бы мир».

— Да какие уж тут идеи! Я как тебя увидел, я и дар речи на какое-то время потерял. Я сперва подумал, что меня разыграли, все-таки превращение мужчины в женщину и наоборот всегда считалось невозможным…

— И какое счастье, что это все еще так, — встрял я.

— … но как оказалось, никакого розыгрыша не было, — продолжил он, словно я его и не перебивал, — и мне не оставалось ничего другого, кроме как смириться. Вот так мы и познакомились.

— А почему я ничего не знаю об этом? — растерянно спросил Сильен, недоверчиво глядя на меня. — Судя по рассказу, девушкой ты явно не один день был.

— Это было очень давно, — задумчиво протянул я. — Кажется, мы тогда поссорились, вроде, и в тот раз без смертных тоже не обошлось.

— В таком случае, вы чертовски много потеряли, юноша, — произнес Фогал, поднимаясь на ноги. — Арьента была восхитительна.

Он сделал осторожный шаг вперед, и тут же упал бы, если б я его не подхватил.

— Кажется, я еще не совсем пришел в норму, — пробормотал Фогал с досадой — он не любил демонстрировать свои слабости.

— Я перенесу тебя в гостевую — можешь остановиться у меня до полного восстановления, — предложил я.

— До полного нет нужды, — возразил он. — Ночь я, пожалуй, проведу здесь, а потом мне нужно будет срочно уйти — я и так отстаю от графика.

— Как пожелаешь.

— Ну, а я вернусь к себе, — задорно произнес Факунд, — личную жизнь заново налаживать, и все такое.

Устроив Фогала, как и обещал, Факунда я уже не застал. Сильен же все еще был там, где я его и оставил, и уходить, казалось, не собирался. Вздохнув, я присел на краешек дивана и жестом предложил ему сесть рядом. Какое-то время мы провели молча, слушая тишину и думая каждый о своем.

— А почему Арьента? — спросил он, видимо для того, чтобы хоть как-то начать разговор.

— Почему бы и нет, — я пожал плечами. — Имя чем-то на мое похоже, легче перестроиться, если вдруг старым решил бы представиться. Девушку Арранзом не назовут, а сообщать всему миру о том, что со мной произошло… Мы все все-таки надеялись, что эффект временный.

— Скажи, — вдруг тихо произнес Сильен, в беззащитном жесте подтягивая к себе колени, — за что ты так сильно не любишь Джерри?

Так же быстро, как у него сменялись эмоции, так же хаотично у него могли меняться темы для разговора.

— Знаешь, по моим меркам это не так уже и сильно, — отстраненно произнес я, взглядом прослеживая узоры на залитом кровью ковре.

— И, тем не менее, ты все равно против.

Несмотря на предмет разговора, его тон на удивление спокоен; кажется, сегодня у нас вечер откровений, а не взаимных упреков.

— Он смертный, Сильен, — просто ответил я.

— И что, ты считаешь это поводом его не любить? — пораженно выдохнул он на грани шепота. — Ты! Просто за то, что он отличается?

— Он смертен, — повторил я. — Ты — нет. Удивительно, насколько часто ты наступаешь на те же самые грабли.

Я откидываю голову назад и прикрываю глаза. Помолчав еще немного, я продолжил:

— Сейчас вы влюблены и молоды… Ну, каждый по-своему, — усмехнулся я. — Но пройдет всего мгновение, и вот он уже умирает на твоих руках.

— Говоришь из личного опыта? — полюбопытствовал Сильен, безуспешно пытаясь поймать мой взгляд.

— Ты же знаешь, я изначально не стал бы ввязываться со смертным в любовную интрижку.

— Ну, не знаю, я, оказывается, много чего о тебе не знал. А если там что-то большее, чем просто интрижка? — затаив дыхание спросил он, словно опасаясь спугнуть момент — все-таки я очень редко говорил с ним о любви и отношениях.

— Не с их продолжительностью жизни, — я покачал головой.

— Ты слишком категоричен, — упрекнул меня брат.

— Зато я не страдаю понапрасну, — парировал я.

— А если я не собираюсь проживать с ним его жизнь? Никаких страданий, все счастливы. Тогда ты оставишь его в покое?

— К чему тогда все это было? Ты привел его в наш дом, назвал наши имена — всех нас — и теперь говоришь, что не сегодня, так завтра собираешься его бросить? — мягко спросил я.

Странная ирония — это прозвучало почти как упрек: так, словно я его всерьез отговаривал не расставаться с этим смертным.

— Не уж, мой дорогой, ты уж будь добр определиться: или ты строишь с этим человеком подобие «и жили они долго и счастливо», или не морочишь никому голову. Ни мне, ни себе, ни ему.

— Но это нелогично, — задумчиво произнес он. — Выходит, ты любой расклад не одобришь.

— Верно, — тихо рассмеялся я, — но тебя это ведь никогда и не останавливало, разве нет? Он в любом случае разобьет тебе сердце, а собирать тебя обратно по кусочкам придется мне.