Hwyfar

Каждую последующую приходилось буквально отвоевывать, с попеременным, надо сказать, успехом — брат истерил, изводил обиженным молчанием и снова истерил, пока ему не надоедало, чтобы вновь взяться за свое.

Факунд был просто счастлив избавиться от бумажной работы, но все равно забегал посмотреть очередную серию бразильского сериала, в который медленно, но уверенно превращались наши с Джереми деловые встречи. Что такое бразильский сериал, я сперва не знал, но после довольно красочного объяснения смертного, я понял, что это как нельзя точно отражает нашу текущую действительность.

И если бы я знал, что это будет далеко не предел моим мучениям, я бы наверняка зашил себе рот отравленной иглой, когда, стоя посреди заснеженного парка, предлагал наше сотрудничество.

Это была самая долгая, напряженная и молчаливая прогулка за все время, что я знаком с Сильеном. Я решительно не понимал, что на него нашло, а сам он сообщать о причинах своего враз ухудшившегося настроения отказался. За все время наших отношений мы, бывало, ссорились не раз, но в основном по мелочам и ненадолго, если не принимать в расчет все те разы, когда я решал на него обидеться, но не мог довести дело до конца. Но еще ни разу Сильен меня не игнорировал. Разговаривать с ним было равносильно разговору со стенкой, и вскоре мне это надоело — я вернулся к своей работе; в конце концов, если уж мне предстояло сотрудничать с его братом, то стоило расчистить расписание.

Я все еще не понимал, почему тот просил помощи, и тем более не мог объяснить, почему согласился, но, дав слово, отступать я был не намерен. Я ожидал, что Арранз или свяжется со мной, или еще каким образом доведет до моего ведома условия нашей сделки, но время шло, а ничего не менялось. Уже и Сильену надоело играть в молчанку, точнее, надоело-то ему еще на следующий день, но полностью оттаял он далеко не сразу. Я в рекордные сроки вычитал все свои рукописи и даже парочку из списка Фреда к его глубочайшему изумлению. Я был свободен как ветер, но Арранз был так же безмолвен. И только я почти уверовал, что он передумал, как тот решил дать о себе знать в своей неповторимой манере.

Когда одним ясным зимним утром я обнаружил у себя на подоконнике в гостиной Арранза, спокойно разгадывающим забытый мною кроссворд, я поначалу решил, что сплю.

— Я полагаю, вы не забыли о нашем соглашении, — слишком бодро для такой рани поинтересовался он. — Или вы уже передумали?

— Не дождешься, — автоматически огрызнулся я, мысленно почти жалея о последнем упущенном шансе повернуть назад. — А мы разве не перешли на «ты»?

— Если тебе так угодно, — удивился он.

Да, мне так угодно. Едва стало ясно, что я никуда не денусь, я поинтересовался, как же Арранз оказался в моей квартире, но тот лишь молча спрыгнул с подоконника и плавно подошел ко мне вплотную. Глядя на меня с насмешкой, он, все так же не говоря ни слова, собственническим жестом, словно проделывал это, по меньшей мере, по пять раз на дню, притянул меня к себе за талию, но не успел я запротестовать, как мы уже стояли у него на кухне. К счастью, Сильен зашел уже после того, как Арранз выпустил меня из почти объятий.

Работали мы у него — и места больше, и нужных книг тоже. Арранз не стал посвящать меня в подробности того, что же мне предстояло расшифровать, а я и не спрашивал. Не настолько мне было интересно. Ну ладно, признаю, любопытно мне было просто до безумия, но спрашивать смысла пока не было. К тому же мне почему-то казалось, что он все равно не скажет. Как не сказал, откуда он узнал, где я живу — я точно знал, что Сильен ему не говорил.

Иногда наша развеселая компания пополнялась забегавшим на огонек Факундом. Вскоре я понял, что его развлекало решительно все. Он дразнил Сильена, подкалывал Арранза и просвещал меня. Вел Факунд себя порой до того нагло, что я не преминул ему об этом при случае сообщить, на что тот лишь развел руками и радостно сообщил:

— Может, для тебя это и наглость несусветная, а для нас это проза жизни, ходовой товар и основная валюта. Привыкай и ничему не удивляйся.

Как выяснилось позже: совет был не лишним. Однажды я зашел в гости к Сильену и попал на приготовление ужина. Пока Арранз орудовал ножом, Сильен устраивал цирк одного клоуна и случайно толкнул его. Крови было много, но поразило меня не это, а ее цвет. Серебристые капли крови Арранза стали последними в моей чаше уверенности, что меня угораздило связаться с четырьмя бессмертными существами — думаю, Сарфф не стала бы называть меня смертным, если бы длина их жизни была ненамного длиннее моей. С тех пор стало чертовски сложно найти что-то, что могло бы меня удивить больше, чем полное осознание, что это не был затянувшийся розыгрыш, и рядом с нашим есть еще целый мир, полный пока еще неизведанного.

Факунд был просто кладезь информации, но выдавал он ее до того несистематизированно, что после разговоров с ним я сперва долго пытался уложить все в свое видение этого мира.