Hwyfar

— Вам решительно не за что извиняться.

Он как-то странно на меня смотрел, словно я был какой-то редкой диковинкой; не самые приятные могли быть ощущения, если бы не ровное ощущение тепла рядом с ним.

— Я вас раньше никогда здесь не видел, не знал, что вы знакомы с Расселом, — произнес я, чтобы хоть чем-то заполнить молчание.

— Рассел… — не то повторил, не то спросил он несколько рассеянно и чуточку удивленно, словно не мог понять, о ком идет речь. Спохватившись, он встряхнул головой и возразил: — Не совсем. Я здесь с братом.

С братом? Мой собеседник едва заметно покосился в сторону, и, проследив направление его взгляда, я с немалым удивлением заметил моего человека в балахоне, как я его мысленно окрестил.

— А он не из самых приветливых, — невольно вырвалось у меня прежде, чем успел прикусить язык.

— Ты его… — удивленно воскликнул он, неожиданно умолкнув на полуслове. Он смотрел на меня с таким восторгом, что невольно становилось неловко. — Меня зовут Сильен.

Необычное имя, но ему поразительно идет, о чем я тут же ему и сообщил.

— Я Джереми, но все зовут меня Джерри.

Поддавшись неясному порыву, я обернулся назад, чтобы увидеть пустоту на месте темной фигуры в мрачном балахоне, но не успел я и глазом моргнуть, как Сильен уже сцапал меня за руку и куда-то мягко, но все же настойчиво, повел, не прекращая тепло улыбаться.

Даже спустя несколько часов после возвращения домой я все никак не мог до конца успокоиться. Я не мог ни на чем полностью сосредоточиться, Сильен еще не вернулся — да он и не должен еще, — и в какой-то момент я обнаружил себя стоящим у двери в библиотеку. Пусть в прошлом мне и доводилось вскользь пересекаться с Видящими, знал я о них поразительно мало; пожалуй, не помешало бы поискать хоть какую-то о них информацию. Нужно же было знать, с кем брата угораздило связаться, и чего от его нового смертного стоит ожидать. Я поймал себя на мысли, что если бы не Сильен, это было бы даже забавно — всегда было интересно узнать, каков же полный список возможностей и способностей Видящих. К тому же, книги меня всегда успокаивали, а уж после шумного праздника тишина библиотеки — это просто замечательная идея.

За само собрание всего находящегося здесь великолепия стоило сказать спасибо еще родителям, которые, сколько я их помнил, едва ли не постоянно что-то искали и над чем-то работали. Что именно они хотели найти, я не знал, хотя спрашивал не раз: сперва меня считали слишком маленьким, затем находились другие отговорки, а потом спрашивать было просто не у кого. Все здесь было расставлено по своеобразной системе и стояло строго на своих местах, и пусть для непосвященных и могло показаться, что никакой системы здесь и не было вообще, но это все же было не совсем так. Находить что-то в этом мнимом беспорядке было порой сложно, но я почему-то не хотел ничего менять, а Сильена мало здесь что интересовало.

Немного поплутав в лабиринте из книжных шкафов, я все же нашел искомое: больше, чем я ожидал, но меньше, чем надеялся найти. Сложив книги и свитки небольшой стопкой, я свернул в левый проход — если не ошибаюсь, через три пролета и еще один поворот налево должна была быть небольшая кушетка у окна. Уютно расположившись, я неспешно принялся изучать свои находки. К моему неудовольствию все, что мне удалось обнаружить, — это чьи-то дневники с довольно сопливыми историями о любви, ради которых и бумагу не стоило переводить, и легенды, которые даже и не пытались скрывать свою бесполезность. Хотя местами довольно забавно.

— Странно, время плановой чистки еще не пришло, или это у меня настолько сбилось чувство времени? — мне даже не нужно поднимать голову, чтобы сказать, кого я там увижу.

— Очень смешно, Факунд.

Когда ответа не последовало, я все же поднял взгляд и увидел своего старого друга: все та же небрежно заплетенная коса, перекинутая через плечо, те же совершенно не нужные ему очки в тонкой металлической оправе, вечно сползающие к кончику носа, неизменная нарочитая небритость и нахальная ухмылка от уха до уха. Пижон. Хоть что-то в этой жизни остается неизменным.

— Обхохочешься. И в какие эксперименты ты ударился на этот раз? — спросил он, забираясь на кушетку и наглым образом закидывая ноги мне на колени.

— И как это понимать? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Ты не возражаешь, — он лишь небрежно махнул рукой. — Так все же, что именно грозит этому и так многострадальному миру?

Молча запустил в него уже прочитанным дневником; жаль не попал — Факунд успел поймать его до того, как и в этом оказавшаяся бесполезной книжка ударила его по голове. Ничуть не обидевшись, он открыл дневник где-то на середине и углубился в чтение.

— И это я еще извращенец. С каких пор ты стал зачитываться подобной литературой? Мог бы сказать, у меня найдется лучше и качественней, — сказал он с ехидцей, хитро глядя на меня.