Hwyfar

— невинно поинтересовался Сильен под наш дружный хохот.

— Очень смешно! Тяните и вы тогда, раз такие умные, — оскалился Факунд.

В общем, мы спешно собрали карты, перевернули их рубашкой вверх и переместились с пола на диван, придвинув к нему небольшой столик. Следующим решил попытать судьбу Сильен, и не то для чистоты эксперимента, не то для того, чтобы впечатлить Джереми, просто брать в руки карты он не стал. Вместо этого он хитро улыбнулся, глядя на колоду, а потом замер, сосредоточившись, пока одна из карт не начала тускло светиться и не выскользнула из колоды, очутившись прямо перед ним. Позер.

На карте были изображены река, разрушенный мост и какой-то юноша, которого небо, птички и бабочки интересовали намного больше, чем то, что у него под ногами.

— У тебя Мечтательный Джонни, — тут же расшифровал Глау. — Ты слишком невнимателен к окружающему миру, инфантилен, безрассуден и слишком много витаешь в облаках. Своих партнеров склонен излишне идеализировать.

Я подавил смешок — гадания могли быть той еще чушью, но ему поразительно подходило.

— От мечтаний еще никому вреда не было, — мягко произнес тот, — а Джерри у меня идеален.

После Сильена фокус с вытягиванием карты решил проделать Мадок.

— Судя по всему, это Шут, — перелистав тетрадь, сообщил Глау.

— Надо же, — подколола Сарфф, — Шут и не у Факунда. Стареешь, видать.

— Ты непредсказуем и независим, вечно жаждешь острых ощущений, — перечислял Глау, — стремишься впечатлять и шокировать. Тебе стоит понять, что истина одна, а вот путей ее достижения множество, не стоит выбирать легкие пути.

— Я это понял, еще когда потерял глаз, — хищно оскалившись, ответил Мадок. — А что у тебя, Глау?

Тот отдал ему тетрадку, а сам принялся «притягивать» карту.

— Да ну, ты в жизни посимпатичнее будешь, — возразил Факунд, глядя на выпавшую карту, запечатлевшую застывшего в странной позе горбуна в пестрой одежде. И не поймешь, не то он по жизни такой, не то растущие рядом мухоморы виноваты.

— Да ты у нас Злобный смутьян, — позабавленно расшифровал Мадок. — Кто бы мог подумать! Стремление доказать свою исключительность, неуправляем, непредсказуемые решения и поступки. И вообще, тут написано, что у тебя кризис подросткового возраста.

— А ну дай сюда! — Глау выхватил тетрадь из рук потешающегося Мадока. — Между прочим, тут сказано, что я могу обрести мудрость, какая вам и не снилась. Видишь черепашку?

Черепашку мы видели все, но как она соотносилась с мудростью и соотносилась ли — это уже одним смертным ведомо; мы же все смеялись от души.

— Теперь моя очередь! — немного успокоившись, сообщила Сарфф.

Вместо какой-то ожидаемой нами красотки — сколько их в колоде было! — ей попался какой-то старик в фиолетовом халате. Комната, изображенная за его спиной, была жизнеутверждающая, особенно черепушка рядом с открытой книгой.

— Я всегда знал, что она младенцев на завтрак ест! — торжествующе воскликнул Мадок. — Вон, видите? Этот тип кого-то в своей колбе варит, наверняка тоже с нормальной посудой не дружит!

Глау безуспешно пытался спрятать за тетрадью улыбку, на что Сарфф лишь выразительно посмотрела на них обоих, наверняка молчаливо обещая им веселую жизнь.

— Ты у нас честолюбива, делу отдаешься без остатка, — зачитывал Глау. — Стремишься преобразовать мир на свой лад. А еще у тебя вечная проблема с этичностью происходящего.

— Скорее с ее полным отсутствием, — в один голос заявили мы с Факундом, фыркнув, разом припоминая сколько раз нам довелось страдать от ее экспериментов.

— Остались только мы, — задорно подмигнул Джереми, — не хочешь вытянуть карту?

Что-то не очень, если честно, но почему бы и нет? Я лениво махнул рукой, и откуда-то снизу колоды вылетела карта и зависла в воздухе на уровне глаз. От мелькнувшей ехидной мысли «и кто теперь позер?» я отмахнулся. Видимо, это было одной из причин, почему и я недалеко ушел от остальных — мне достался перепрыгивающий пропасть шут на фоне облаков и синего неба.

— И где справедливость? — позабавленно спросил Глау. — Называется это безобразие Квантовый скачок.

Я лишь хмыкнул, но все же приготовился слушать.

— Жажда новых впечатлений, исследовательское любопытство, вытесняющее страх и чувство самосохранения, — покладисто перечислял тот. — Лучше порвать с прошлым и открыться чему-то новому, но всегда нужно помнить об опасности разбиться.

— А я тебе постоянно об этом говорю, — вставила свои пять копеек Сарфф под одобрительные кивки Факунда и Джереми. Предатели.

— Уж кто бы говорил, — огрызнулся я. — Что ж, остался завершающий штрих, — произнес я, обращаясь к Джереми. — Постарайся не просто вытащить наобум, а прочувствовать как мы.

— Я человек, если ты вдруг забыл, — он покачал головой, восхищенно глядя на медленно опускающуюся обратно в колоду карту, — у меня они вот так летать не станут.