Уцелевший

Десятиминутный перерыв и снимаем крупный план. Саманта, поправь Малфою грим».

Глава 5. Безумно

— А ты, я смотрю, нарасхват, — процедил Драко, вытаскивая из пачки сигарету.

— На этой неделе было много работы, простите, — Юки всегда говорил иносказаниями.

— А что, если бы я заказал тебя на неделю? На месяц? На год? — для самого Драко произносимые им слова были полной неожиданностью. — Что если тебе бросить свою, как ты это называешь, работу? Ты ни в чем не будешь нуждаться, я тебе обещаю.

— Простите, нам не разрешено говорить на посторонние темы, — Юки выдрессировано поклонился.

— Шлюха должна открывать рот только для одного? — Глаза Драко превратились в узкие щелочки. — Я заставлю тебя разлюбить твою… работу.

Крутя в руках сигарету, с дивана Малфой наблюдал, как Юки раздевается. Раздражающе неторопливо, аккуратно. Сигарета превращается в лохмотья. Ярость разрастается внутри ядовитым багровым цветком.

— Подойди. На колени, — Юки послушно опустился на пол и смотрел на Драко из-под густой челки, ожидая указаний.

— Чего ты ждешь? — узкие пальцы впились в шею хастлера. — Особого приглашения?

Юки взялся за язычок молнии и расстегнул кожаные брюки. Пальцы Драко вцепились в черные волосы, нетерпеливо пригибая голову проститутки к своему возбужденному члену. Язык шлюхи медленно прошелся по всей длине, совершил вальяжный круг почета по головке… Драко угрожающе зарычал. Бросив игры, хастлер погрузил член клиента в свой рот так глубоко, как только возможно. Наслаждение, накатывающее волна за волной, как будто Драко лежит в полосе прибоя. Он чувствовал, что скоро одна из этих волн превратится в девятый вал. Малфой резко отстранил недоумевающего юношу, сам расправился с упаковкой презервативов и опрокинул послушное тело на ковер… Он был на грани, но чего-то не хватало. Драко понял — он слышал только свои короткие стоны. Малфой бросил взгляд на проститутку. Голова повернута в сторону и безвольно скользит по ворсу ковра в такт движениям клиента. Губы плотно сомкнуты. Воображение услужливо подбросило картинку, на которой Юки захлебывался в собственных криках, извиваясь от удовольствия… или от боли. Голова со спутанными влажными от пота прядями мотается из стороны в сторону. Искусанные губы умоляют о пощаде. Драко перевернул Юки на живот, чтобы не видеть это бесстрастное лицо. С силой привлек покорное тело к себе, схватив под мышки. Он трахал по-звериному жестко и яростно. Кончая, Драко услышал еле различимый всхлип. Возможно, ему показалось. Драко хотелось думать, что нет.

Юки сидел на берегу и смотрел вперед в ночь. Он часто тут бывал. Мусор, который извергали внутренности города, величаво плыл по затхлым водам. Юки почему-то нравится наблюдать за этим унылым парадом отбросов. Иногда попадались совершенно странные вещи, будто заблудившиеся в этой речной мути. Вот свадебный букет. Белые розы, какие-то маленькие цветочки и куски флердоранжа. Этот букет был чужаком в этом месте. А вот он сам… Его размышления прервали три вынырнувшие из темноты фигуры.

— Есть прикурить? — скаля зубы, спросил узколобый плечистый мужчина с короткой стрижкой, в косухе и армейских ботинках. Типичный гоблин.

— Не курю, — у Юки в районе желудка вдруг образовалась пустота, он встал и невольно оглянулся. Пустота стала стремительно увеличиваться — сзади стояли еще двое.

— Я уверен, после знакомства с нами ты закуришь. Ты ведь постоянно ошиваешься здесь, шлюха?

— Я не знал, что это ваша территория. Вот возьмите, у меня есть деньги, тут немного, но… на курево хватит.

— Поглядите-ка, щенок еще издевается над нами, — гоблин ударил по протянутой руке. — Ребята, держи его.

От удара Юки оказался на земле. По челюсти растекается горячая боль, перед глазами пляшут сумасшедшие цветные мухи. Затрещала и порвалась ткань, резануло холодным воздухом. Он попробовал брыкаться, но массивная пахнущая потом туша вдавила его в песок. Невидимые руки держат запястья. Мелкие камешки, вгрызающиеся в голую спину.

— Ну, раздвинь ножки, шлюшка, — жестокие пальцы больно вцепились в бедра и рванули вверх. Когда чужая плоть вонзилась в него, Юки задохнулся и до крови закусил губу. Ему казалось, что огромным тупым ножом его методично разрезают пополам. Каждый толчок повергает в ад. Все происходящее замедлилось в десятки раз. Разум подсказывает, что надо попробовать расслабиться, но тело сжимается в ужасе. На грани сознания Юки уже не мог сдерживать болезненные крики. От боли он начал падать, проваливаться в черноту, но безжалостная рука хватает его за волосы и выдергивает из спасительного полузабытья.

— Устала наша красавица? — загоготал воняющий перегаром рот. — Просыпайся! Ну, давай, давай, приласкай папочку. Смотри — не хочет. Гордая. Ну, ничё, ничё. Люблю гордых.

Гогот перешел в предоргазменные судорожные хрипы. В руках одного из ублюдков Юки заметил видеокамеру.