Фандом: Отблески Этерны. От своей судьбы нельзя скрыться.
Добавить в моё избранное
5 мин, 9 сек 3461
Ночами Олаф тонет в морской воде, как неосторожный путник, свернувший не туда и увлечённый в пучину хищными найери, которые прикидываются прекрасными девушками. Может, этим и закончится его ещё не начатый пока путь — гибелью и позором.
Священник в церкви говорит, что найери не бывает и что это выдумки похотливых демонопоклонников, которые ухитрялись найти женщину даже в воде.
— А ледяных призраков тоже не бывает? — упрямо спрашивает Олаф и морщится от того, как его голос отдаётся под сводами. Почему они так высоко? Почему так много камня и стекла? Ведь в деревянных недрах гораздо уютнее…
Священник выгоняет его прочь и грозит отлучением за ересь.
На священника нечего обижаться, он не верит тому, что рассказывают люди, он верит только тому, что написано в «Эсператии». А Олаф уже не верит даже самому себе. Только морю, неведомому, скрытому за горизонтом. Ему почему-то кажется, что море поймёт всё, с чем бы он ни пришёл, и никогда не отвернётся, как человек.
Лето переваливает за середину. На улице жарко и пыльно. Вишни давно созрели, а в мастерской по-прежнему стоит тяжкий запах масел. Только море остаётся неизменным, оно ждёт, но не торопит. Как будто знает, что любая дорога всё равно приведёт к нему.
У Олафа ещё есть шанс спастись и стать как все, но он решает иначе.
Он уходит на рассвете. Оставляет за спиной темные улицы, лавируя между домами, которые больше не похожи на страшные рифы. Выбирается за окраину города и закидывает на плечо тощий дорожный мешок.
Впереди расстилается поле, и ветерок неспешно колышет налитые колосья. Волны бегут мимо Олафа, рассыпаются и воскресают снова, бесконечные и ласковые.
Море знает, что он решился. Оно радуется и ждёт.
Священник в церкви говорит, что найери не бывает и что это выдумки похотливых демонопоклонников, которые ухитрялись найти женщину даже в воде.
— А ледяных призраков тоже не бывает? — упрямо спрашивает Олаф и морщится от того, как его голос отдаётся под сводами. Почему они так высоко? Почему так много камня и стекла? Ведь в деревянных недрах гораздо уютнее…
Священник выгоняет его прочь и грозит отлучением за ересь.
На священника нечего обижаться, он не верит тому, что рассказывают люди, он верит только тому, что написано в «Эсператии». А Олаф уже не верит даже самому себе. Только морю, неведомому, скрытому за горизонтом. Ему почему-то кажется, что море поймёт всё, с чем бы он ни пришёл, и никогда не отвернётся, как человек.
Лето переваливает за середину. На улице жарко и пыльно. Вишни давно созрели, а в мастерской по-прежнему стоит тяжкий запах масел. Только море остаётся неизменным, оно ждёт, но не торопит. Как будто знает, что любая дорога всё равно приведёт к нему.
У Олафа ещё есть шанс спастись и стать как все, но он решает иначе.
Он уходит на рассвете. Оставляет за спиной темные улицы, лавируя между домами, которые больше не похожи на страшные рифы. Выбирается за окраину города и закидывает на плечо тощий дорожный мешок.
Впереди расстилается поле, и ветерок неспешно колышет налитые колосья. Волны бегут мимо Олафа, рассыпаются и воскресают снова, бесконечные и ласковые.
Море знает, что он решился. Оно радуется и ждёт.
Страница 2 из 2
