Фандом: Гарри Поттер. С точки зрения Драко все произошедшее между ним и Гарри воспринимается не так просто, но вспышка фотокамеры решает все. Заключительная часть цикла «Герои».
Добавить в моё избранное
34 мин, 22 сек 14162
Но я не против, потому что это все равно власть над ним. Я могу управлять его желаниями, его телом, и это уникальное, хоть и не явное преимущество. Я уверен в том, что он ждет от меня привычных ласк.
И он снова останавливает меня. Я в целом могу подождать, пока он разденется, особенно если учесть, что на него приятно смотреть, но он делает знак и мне раздеваться. Это привносит какую-то обыденность, и я неприятно удивлен, ведь это лишено всяческой эротики. Меня привлекает одетое тело возможностью его раздевать, это мое право делать с его телом все, что захочу, и я обожаю раздевать его, причем чем медленнее, тем лучше.
Он тянет меня за руку на кровать и заставляет лечь на бок лицом к нему. Иногда мы просыпаемся так, и это часто ставит меня в неловкое положение. Но сейчас я понимаю, что ничего подобного нет, и мне отчасти даже уютно так. Он накрывает нас обоих одеялом, и я первым пододвигаюсь к нему. Мы лежит так несколько секунд, а может, минуту. Это какое-то затишье перед бурей.
— Ты сам сказал, что есть демоны, которых нельзя спрятать надолго. Я не против танцевать с ними явно, если мой демон — это ты, — произносит он тихо. Я прячу лицо в изгибе его плеча и стараюсь не дышать. Это похоже на плохой роман, а плохой он потому, что я не представляю, есть ли у нас логичное объяснение происходящему. Мы хотим остаться друг с другом. Пусть. Почему нет, если мы друг другу подходим во всех своих пожеланиях. Но писать об этом на первой полосе? Я же посмел посягнуть на знаменитого Поттера, чего я ожидал: как все закроют глазки? Я не ожидал, что он сам объявит об этом. Меня пугает это, но, наверное, в хорошем смысле. Я не стою того, чтобы показать таким образом неприличный жест всему миру, но он, вероятно, считает иначе. Я понятия не имею, что происходит в его голове, и эта загадка — ключ к взаимному интересному существованию.
Мне нужно перестать думать об этом. Обо всем. Остановить этот бесконечный анализ, отбросить все вопросы. Он нужен мне, с ним я в безопасности, он не надоедает мне в течении нескольких месяцев — вся проблема лишь в его фамилии. И в том, что я его не покупал. Он остался со мной по собственной воле, и я не должен решить все просто потому, что не могу этого осознать.
— Я тут не молодею, Поттер, — снова ворчу я. Разговоры телом — вот что я могу. А эти беседы мне ни к чему.
— Удивительное наблюдение. — Мне кажется, что он в состоянии и язык мне показать, как будто ему двенадцать. И хотя он этого не делает, стойкое ощущение простоты все же остаётся, и мне легче.
— Ты когда-нибудь заткнешься? — отвечаю я ему раздраженно. Лежать с ним неплохо, но жарко, да и я настроен на иное занятие. Я готов исполнить любое его желание, я не способен доминировать открыто, но вместо этого он целует меня и переворачивает на спину. Пусть так, я не против. Мне щекотно от его прикосновений к моей шее, но я послушно терплю. Я жду, когда он сам положит меня так, как ему нужно. Каждый раз это происходит по-разному, но обычно к моменту постели мы оба достаточно возбуждены, чтобы проводить здесь много времени. Сейчас же все только начинается, и это необычно. Его губы на моей коже необычны. Он тратит на меня больше времени, чем нужно. Мне, безусловно, приятно его внимание, но я не понимаю причин задержки. Мы ещё не так стары, чтобы страдать от проблем с эрекцией, мне хватило бы пары движений его руки, а он зачем-то дразнит меня. Я хочу возразить, но ещё не знаю, против чего. То, что я предполагаю, мне не предназначается, и это не моя роль. Я пытаюсь остановить его, но человека с фамилией Поттер и поезд не остановит. Моё сопротивление его только раззадоривает, а меня все это дьявольски смущает. То, что он хочет сделать, не для него, это не его роль, повторяю я себе снова и снова в своей голове, но, естественно, что сам по себе я этого хочу. Это желание получить удовольствие природное, но моё желание приправлено тем, что это Поттер передо мной, над моими бедрами, за секунду до того, как он прикоснется ко мне, и не руками. Именно поэтому я хочу остановить его, но все мои попытки отпихнуть его снова не приносят результата. Я вынужден лишь безвольно наблюдать самую уникальную, бесценную картину моей жизни. Любой жизни современного волшебника. Осознавая это, я не могу перестать реагировать слишком сильно. Прикосновения его языка кажутся мне невыносимо приятными, хотя я осознаю, что умения у него никакого. Никакой практики.
Вероятно, только я удостоен этой чести.
Мне плохо и одновременно хорошо от того, что он делает со мной. Моё сознание снова раздваивается, и часть меня не в состоянии думать, но вторая часть… Она зациклена на том, что это рушит все границы и устои. Этой части страшно от ответственности, которая возлагается на меня. Ответственности удовлетворять Героя и жить с ним. Может, любить его, но я не употребляю это слово в отношении себя, никогда. Как это ни назови, а я готов. Ведь моя малфоевская часть требует моей уникальности во всем, что я делаю.
И он снова останавливает меня. Я в целом могу подождать, пока он разденется, особенно если учесть, что на него приятно смотреть, но он делает знак и мне раздеваться. Это привносит какую-то обыденность, и я неприятно удивлен, ведь это лишено всяческой эротики. Меня привлекает одетое тело возможностью его раздевать, это мое право делать с его телом все, что захочу, и я обожаю раздевать его, причем чем медленнее, тем лучше.
Он тянет меня за руку на кровать и заставляет лечь на бок лицом к нему. Иногда мы просыпаемся так, и это часто ставит меня в неловкое положение. Но сейчас я понимаю, что ничего подобного нет, и мне отчасти даже уютно так. Он накрывает нас обоих одеялом, и я первым пододвигаюсь к нему. Мы лежит так несколько секунд, а может, минуту. Это какое-то затишье перед бурей.
— Ты сам сказал, что есть демоны, которых нельзя спрятать надолго. Я не против танцевать с ними явно, если мой демон — это ты, — произносит он тихо. Я прячу лицо в изгибе его плеча и стараюсь не дышать. Это похоже на плохой роман, а плохой он потому, что я не представляю, есть ли у нас логичное объяснение происходящему. Мы хотим остаться друг с другом. Пусть. Почему нет, если мы друг другу подходим во всех своих пожеланиях. Но писать об этом на первой полосе? Я же посмел посягнуть на знаменитого Поттера, чего я ожидал: как все закроют глазки? Я не ожидал, что он сам объявит об этом. Меня пугает это, но, наверное, в хорошем смысле. Я не стою того, чтобы показать таким образом неприличный жест всему миру, но он, вероятно, считает иначе. Я понятия не имею, что происходит в его голове, и эта загадка — ключ к взаимному интересному существованию.
Мне нужно перестать думать об этом. Обо всем. Остановить этот бесконечный анализ, отбросить все вопросы. Он нужен мне, с ним я в безопасности, он не надоедает мне в течении нескольких месяцев — вся проблема лишь в его фамилии. И в том, что я его не покупал. Он остался со мной по собственной воле, и я не должен решить все просто потому, что не могу этого осознать.
— Я тут не молодею, Поттер, — снова ворчу я. Разговоры телом — вот что я могу. А эти беседы мне ни к чему.
— Удивительное наблюдение. — Мне кажется, что он в состоянии и язык мне показать, как будто ему двенадцать. И хотя он этого не делает, стойкое ощущение простоты все же остаётся, и мне легче.
— Ты когда-нибудь заткнешься? — отвечаю я ему раздраженно. Лежать с ним неплохо, но жарко, да и я настроен на иное занятие. Я готов исполнить любое его желание, я не способен доминировать открыто, но вместо этого он целует меня и переворачивает на спину. Пусть так, я не против. Мне щекотно от его прикосновений к моей шее, но я послушно терплю. Я жду, когда он сам положит меня так, как ему нужно. Каждый раз это происходит по-разному, но обычно к моменту постели мы оба достаточно возбуждены, чтобы проводить здесь много времени. Сейчас же все только начинается, и это необычно. Его губы на моей коже необычны. Он тратит на меня больше времени, чем нужно. Мне, безусловно, приятно его внимание, но я не понимаю причин задержки. Мы ещё не так стары, чтобы страдать от проблем с эрекцией, мне хватило бы пары движений его руки, а он зачем-то дразнит меня. Я хочу возразить, но ещё не знаю, против чего. То, что я предполагаю, мне не предназначается, и это не моя роль. Я пытаюсь остановить его, но человека с фамилией Поттер и поезд не остановит. Моё сопротивление его только раззадоривает, а меня все это дьявольски смущает. То, что он хочет сделать, не для него, это не его роль, повторяю я себе снова и снова в своей голове, но, естественно, что сам по себе я этого хочу. Это желание получить удовольствие природное, но моё желание приправлено тем, что это Поттер передо мной, над моими бедрами, за секунду до того, как он прикоснется ко мне, и не руками. Именно поэтому я хочу остановить его, но все мои попытки отпихнуть его снова не приносят результата. Я вынужден лишь безвольно наблюдать самую уникальную, бесценную картину моей жизни. Любой жизни современного волшебника. Осознавая это, я не могу перестать реагировать слишком сильно. Прикосновения его языка кажутся мне невыносимо приятными, хотя я осознаю, что умения у него никакого. Никакой практики.
Вероятно, только я удостоен этой чести.
Мне плохо и одновременно хорошо от того, что он делает со мной. Моё сознание снова раздваивается, и часть меня не в состоянии думать, но вторая часть… Она зациклена на том, что это рушит все границы и устои. Этой части страшно от ответственности, которая возлагается на меня. Ответственности удовлетворять Героя и жить с ним. Может, любить его, но я не употребляю это слово в отношении себя, никогда. Как это ни назови, а я готов. Ведь моя малфоевская часть требует моей уникальности во всем, что я делаю.
Страница 7 из 9
