Фандом: Гарри Поттер. С точки зрения Драко все произошедшее между ним и Гарри воспринимается не так просто, но вспышка фотокамеры решает все. Заключительная часть цикла «Герои».
Добавить в моё избранное
34 мин, 22 сек 14163
В отношении Поттера я не просто уникален, я легендарно уникален. Это успокаивает мою часть тщеславия. А ведь скандал будет не только из-за него, но и из-за меня, ведь я тоже герой этой драмы, просто с отрицательным знаком. Я добавляю всей этой истории ещё больше огня, который разгорится с выпуском газеты.
А почему нет? Почему я не могу допустить, что на волне всей прошлой ненависти ко мне Поттера переключило? Гарри переключило. Всем хочется, чтобы их угадывали с одного взгляда, я же потратил на это кучу времени. Мне льстит, когда Поттер знает, чего я хочу.
Даже сейчас, когда его губы так предательски медленно движутся, и мне больно оттого, что это недостаточно приятно, я хочу быстрее. Глубже. Все хочу. Его хочу. Я не покупал его, я воспользовался его слабостями и потребностями, но, чтобы получить его, мне пришлось отдать себя. Я молчу и буду молчать до последнего, считая себя словно на пытках, но если он захочет, он добьется любого звука от меня, на какой я буду ещё способен. От движений его языка у меня кружится голова, хотя я лежу. От того, что я вижу, время моего терпения сокращается с астрономической скоростью. Я получаю удовольствие не только оттого, как он делает это, но и от самого факта. Меня можно записывать в извращенцы, ведь так, как способен возбудить меня мой мозг, не способен никто. Он крутит мысль о Гарри и том, что он делает для меня, в моей голове снова и снова, так что эта мысль впадает в унисон с дьявольски приятными ощущениями от его губ и языка, усиливая их многократно. Я хочу продолжения и не хочу, мне нужно быть с ним как можно ближе, а не так, дразняще-отстраненно. Не сегодня. Я путаюсь пальцами в его волосах и тяну его на себя в ту секунду, как понимаю, что не смогу дольше минуты выносить это совпадение самой смелой мечты и реальности. Я хочу сказать ему, почему нет, но я не умею в ту секунду говорить, зацикливаясь на его покрасневших влажных губах. Я почти готов покраснеть, а ему весело, ведь он делает вид, что не понимает моей просьбы. Черт с ним, пусть веселится, я и сам все сделаю.
За все это время с ним мы никогда не выбирали эту позу, ибо она предполагает его бездействие. Бездействие Гарри — это оксюморон. Даже если я начну, он все равно закончит. Но я хотя бы попробую. Он позволяет, иначе я никогда не смог бы перевернуть его на спину, мне не хватило бы дополнительно ещё одного моего веса, чтобы его подвинуть. Я часто сообщаю ему, что он больше похож на моего телохранителя, а его это только веселит. Мне не скрыть, что я в восторге от его физической формы и от его силы. Я на неё молюсь каждую ночь, что мне скрывать.
Все веселье моментально слетает с него, стоит мне устроиться на его бедрах. Это трудное положение, я не собираюсь врать, и это положение больше похоже на спорт, чем на секс. Даже если я сейчас смогу подниматься так достаточно времени, чтобы довести его, завтра я не встану. Хотя неплохой вариант, можно весь день валяться в постели и требовать от Гарри быть моим рабом. Может быть, он даже согласится поиграть. Я не успеваю произнести нужное заклинание первым и от этого злюсь. От его заклинаний с избытком смазки секс становится чересчур грязным, а постель вечно приходится менять. Но теперь его не отменить, да и двигаться так легче. Я опускаюсь на него, имея уникальную возможность наблюдать за его реакцией. Это тоже то интимное, что недоступно никому, только мне. Я стараюсь делать это медленно, но гораздо легче сразу опуститься максимально. Впрочем, будет больно, потерплю эту дрожь в мышцах. Я вижу в его выражении лица столько эмоций, сколько в состоянии выдать только он. Он снова смотрит на меня со смесью восхищения, удивления и чего-то ещё, что я не в состоянии расшифровать. Я наконец опускаюсь до конца, замирая на его бедрах и переживая неприятные ощущения от напряжения ног. Дальше будет легче, но я не двигаюсь. В этом проникновении с возможностью видеть его лицо есть что-то буквально невыносимое. Я чувствую себя частью его. Я не должен испытывать странные ощущения в груди, никогда не испытывал, но я не могу от них избавиться. Он целует меня, и этого хватает, чтобы я не смог больше выдержать так много Гарри вокруг себя и в себе. Я выгибаюсь прямо на нем, не осознавая этого, не осознавая ничего, желая сделать всё, что угодно, чтобы продлить это состояние. Я едва замечаю движение бедер Гарри, так как не чувствую тела как отдельную единицу, но его движение настолько вовремя сделано, что я переживаю нечто похожее на вторую волну. Слишком хорошо. Я держусь за его плечи, тяжело дышу ему в шею и прихожу в себя так, словно я потерял сознание. Рассудок я потерял точно. Я благодарен ему, но не могу даже пошевелиться. Обманул его своим отчаянным положением и быстренько удовлетворил себя, оставив всю работу ему. Я извиняюсь, целуя самое чувствителен место в его теле. Думаю, он меня прощает.
Я не помню, чтобы он хоть раз двигался настолько медленно. Его живот буквально втирает мою же сперму в мой, но у меня не осталось сил, чтобы возражать.
А почему нет? Почему я не могу допустить, что на волне всей прошлой ненависти ко мне Поттера переключило? Гарри переключило. Всем хочется, чтобы их угадывали с одного взгляда, я же потратил на это кучу времени. Мне льстит, когда Поттер знает, чего я хочу.
Даже сейчас, когда его губы так предательски медленно движутся, и мне больно оттого, что это недостаточно приятно, я хочу быстрее. Глубже. Все хочу. Его хочу. Я не покупал его, я воспользовался его слабостями и потребностями, но, чтобы получить его, мне пришлось отдать себя. Я молчу и буду молчать до последнего, считая себя словно на пытках, но если он захочет, он добьется любого звука от меня, на какой я буду ещё способен. От движений его языка у меня кружится голова, хотя я лежу. От того, что я вижу, время моего терпения сокращается с астрономической скоростью. Я получаю удовольствие не только оттого, как он делает это, но и от самого факта. Меня можно записывать в извращенцы, ведь так, как способен возбудить меня мой мозг, не способен никто. Он крутит мысль о Гарри и том, что он делает для меня, в моей голове снова и снова, так что эта мысль впадает в унисон с дьявольски приятными ощущениями от его губ и языка, усиливая их многократно. Я хочу продолжения и не хочу, мне нужно быть с ним как можно ближе, а не так, дразняще-отстраненно. Не сегодня. Я путаюсь пальцами в его волосах и тяну его на себя в ту секунду, как понимаю, что не смогу дольше минуты выносить это совпадение самой смелой мечты и реальности. Я хочу сказать ему, почему нет, но я не умею в ту секунду говорить, зацикливаясь на его покрасневших влажных губах. Я почти готов покраснеть, а ему весело, ведь он делает вид, что не понимает моей просьбы. Черт с ним, пусть веселится, я и сам все сделаю.
За все это время с ним мы никогда не выбирали эту позу, ибо она предполагает его бездействие. Бездействие Гарри — это оксюморон. Даже если я начну, он все равно закончит. Но я хотя бы попробую. Он позволяет, иначе я никогда не смог бы перевернуть его на спину, мне не хватило бы дополнительно ещё одного моего веса, чтобы его подвинуть. Я часто сообщаю ему, что он больше похож на моего телохранителя, а его это только веселит. Мне не скрыть, что я в восторге от его физической формы и от его силы. Я на неё молюсь каждую ночь, что мне скрывать.
Все веселье моментально слетает с него, стоит мне устроиться на его бедрах. Это трудное положение, я не собираюсь врать, и это положение больше похоже на спорт, чем на секс. Даже если я сейчас смогу подниматься так достаточно времени, чтобы довести его, завтра я не встану. Хотя неплохой вариант, можно весь день валяться в постели и требовать от Гарри быть моим рабом. Может быть, он даже согласится поиграть. Я не успеваю произнести нужное заклинание первым и от этого злюсь. От его заклинаний с избытком смазки секс становится чересчур грязным, а постель вечно приходится менять. Но теперь его не отменить, да и двигаться так легче. Я опускаюсь на него, имея уникальную возможность наблюдать за его реакцией. Это тоже то интимное, что недоступно никому, только мне. Я стараюсь делать это медленно, но гораздо легче сразу опуститься максимально. Впрочем, будет больно, потерплю эту дрожь в мышцах. Я вижу в его выражении лица столько эмоций, сколько в состоянии выдать только он. Он снова смотрит на меня со смесью восхищения, удивления и чего-то ещё, что я не в состоянии расшифровать. Я наконец опускаюсь до конца, замирая на его бедрах и переживая неприятные ощущения от напряжения ног. Дальше будет легче, но я не двигаюсь. В этом проникновении с возможностью видеть его лицо есть что-то буквально невыносимое. Я чувствую себя частью его. Я не должен испытывать странные ощущения в груди, никогда не испытывал, но я не могу от них избавиться. Он целует меня, и этого хватает, чтобы я не смог больше выдержать так много Гарри вокруг себя и в себе. Я выгибаюсь прямо на нем, не осознавая этого, не осознавая ничего, желая сделать всё, что угодно, чтобы продлить это состояние. Я едва замечаю движение бедер Гарри, так как не чувствую тела как отдельную единицу, но его движение настолько вовремя сделано, что я переживаю нечто похожее на вторую волну. Слишком хорошо. Я держусь за его плечи, тяжело дышу ему в шею и прихожу в себя так, словно я потерял сознание. Рассудок я потерял точно. Я благодарен ему, но не могу даже пошевелиться. Обманул его своим отчаянным положением и быстренько удовлетворил себя, оставив всю работу ему. Я извиняюсь, целуя самое чувствителен место в его теле. Думаю, он меня прощает.
Я не помню, чтобы он хоть раз двигался настолько медленно. Его живот буквально втирает мою же сперму в мой, но у меня не осталось сил, чтобы возражать.
Страница 8 из 9
