Фандом: Гарри Поттер. Не было бы счастья, да несчастья помогли… … где-то я уже это видела … Шестая часть цикла «Спасите наши души».
Добавить в моё избранное
40 мин, 49 сек 8792
Так и сказал: «Я хочу, чтоб моя дочь росла с матерью, а не со сказками о ней». Помню, я спросила у Гарри, как познакомились мама с папой. Гарри вздохнул и призвал с полки «Историю Второй Магической войны»… Таким родителям, как у меня, можно только позавидовать. Скорпиус Малфой — вот же чирей на мою гриффиндорскую задницу! — уж так кичился своими предками, так меня доставал! Ровно до тех пор, пока я ему доходчиво промеж глаз не объяснила, что у меня в семье три Героя войны, в том числе сам Гарри Поттер на минуточку, так что пусть он со своими недореабилитированными папой и дедом призаткнется до Страшного суда, ибо нехуй.
Вообще-то я не матерюсь. Ну, почти. Как-то, лет семи от роду, я услышала, как папа и Гарри на кухне выясняли отношения, и узнала много непонятных слов. Я эти слова добросовестно законспектировала и отправилась к маме с целью узнать, что же это за новые заклинания такие… мама потом тоже долго выясняла отношения и с папой, и с Гарри. Она, конечно, объяснила мне, что такие слова девочки не говорят, и те де… но я периодически все равно употребляю пару выражений из папиного арсенала, когда совсем невмоготу.
Мама, кстати, тоже не лыком шита. Пресса об этом не писала, но я доподлинно знаю, что на прошлой годовщине празднования Победы мама отбила у журналистов охоту приставать к ней одной-единственной фразой: «Мадам, мое классическое образование не позволяет мне послать вас на хуй, но если вы еще раз ко мне подойдете, я это сделаю!» Гарри рассказывал, что папа так никогда еще мамой не гордился.
Папа уже почти совсем седой. Гарри говорит, что половину этой седины он заработал в ночь, когда родилась я, а вторую половину — когда меня распределили в Гриффиндор.
Пока сидела, держась за голову, и медитировала, маргарин чуть поуспокоился, и Сектумсемпра убралась за печку. Я испеку этот пирог, не будь я Хелли Снейп!
Мука обнаружилась быстро — вывалилась из шкафчика, когда я его на пол свернула. Блинная? Да какая, к троллям, разница?
Что там написано… два стакана муки, маргарин, стакан сахару. Сахар. Это проблема. И стаканы тоже, я их разбила, когда свернула шкафчик. Гарри меня точно убьет. Вот не зря говорят: как ребенка назовете, так он жизнь и проживет. Видимо, я была обречена на роль ходячей катастрофы. Иначе не надо было называть меня «Хелли»!
Ой, туда же яйца нужны. Ну и где у Гарри яйца?
Хм. Двусмысленно. Нет, об особенностях мужской анатомии я осведомлена, мама постаралась. Спасибо маме. С пятого курса я точно знаю, куда бить парней, лапающих меня за те места, где у нормальных девчонок должна быть задница. Хорошо, Гарри об этих прецедентах в моей жизни не знает. А еще лучше, что не знает папа. Он бы пошел и убил. Точно. Они с мамой, конечно, меня всегда держали в ежовых рукавицах, но Гарри говорит — это потому что я поздний ребенок, едва не ценой жизни мамы доставшийся, и родители просто боялись меня залюбить. Потому и строжатся до сих пор.
Не, предки у меня супер. Всем бы таких. И Гарри. Без Гарри и дом не дом, и обед не обед, и праздник не праздник. И вообще, сплошные кошачьи поэмы и кишечные процедуры. Однажды он уехал на неделю в отпуск. К его возвращению мы все только начали осваивать высокое искусство доставания еды из буфета.
По рецепту два яйца. А у меня одно. Что делать?
Ладно, положу одно. На то мы и творцы, чтоб заменить.
Заменила, замесила. Не поняла, правда, почему тесто оказалось похоже на резину. В рецепте сказано — как густая сметана. Ну, может, густая сметана по консистенции похожа на резину…
Теперь написано, чтобы оно отстоялось. Ну пусть стоит до полного отстоя, а мне надо наконец оценить, насколько испорчен мой, и без того не блистательный, внешний вид. Собственно, того вида — только рост и нос. Недавно услышала ненароком, как соседки по комнате обсуждали Выпускной бал, мальчишек, тряпки, ну и меня заодно: «Модельная внешность!» Если я и модель, то фонарного столба в разрезе.
Зеркало, будь оно волшебное, разрыдалось бы от ужаса. А так разрыдалась только я: фирменная стрижка от Сектумсемпры сделала меня похожей на ощипанную швабру. Сколько мама боролась с моими волосами! Сочиняла распрямляющие зелья, какие-то укрепляющие шампуни, выискивала по маггловскому Лондону самые большие и крепкие заколки… в результате сказала: «Красота спасет мир, а пофигизм спасет нервы!» — и постригла меня под каре. Мочалка осталась мочалкой, но хотя бы менее объемистой: такое впечатление, что я проспала ночь с мокрой головой на стиральной доске. А теперь все это роскошество раскромсано на неровные лохмотья, которые торчат вокруг головы, как иголки у маминого единственного и любимого кактуса.
Как же я теперь в школу-то покажусь?! Выпускной на носу, а я… а я… щека располосована, от волос одни воспоминания, под глазом фингал… Будь проклят тот день и час, когда я решила заняться кулинарией! Еще и Гарри меня такой увидит — я вообще выброшусь из чердачного окна.
Вообще-то я не матерюсь. Ну, почти. Как-то, лет семи от роду, я услышала, как папа и Гарри на кухне выясняли отношения, и узнала много непонятных слов. Я эти слова добросовестно законспектировала и отправилась к маме с целью узнать, что же это за новые заклинания такие… мама потом тоже долго выясняла отношения и с папой, и с Гарри. Она, конечно, объяснила мне, что такие слова девочки не говорят, и те де… но я периодически все равно употребляю пару выражений из папиного арсенала, когда совсем невмоготу.
Мама, кстати, тоже не лыком шита. Пресса об этом не писала, но я доподлинно знаю, что на прошлой годовщине празднования Победы мама отбила у журналистов охоту приставать к ней одной-единственной фразой: «Мадам, мое классическое образование не позволяет мне послать вас на хуй, но если вы еще раз ко мне подойдете, я это сделаю!» Гарри рассказывал, что папа так никогда еще мамой не гордился.
Папа уже почти совсем седой. Гарри говорит, что половину этой седины он заработал в ночь, когда родилась я, а вторую половину — когда меня распределили в Гриффиндор.
Пока сидела, держась за голову, и медитировала, маргарин чуть поуспокоился, и Сектумсемпра убралась за печку. Я испеку этот пирог, не будь я Хелли Снейп!
Мука обнаружилась быстро — вывалилась из шкафчика, когда я его на пол свернула. Блинная? Да какая, к троллям, разница?
Что там написано… два стакана муки, маргарин, стакан сахару. Сахар. Это проблема. И стаканы тоже, я их разбила, когда свернула шкафчик. Гарри меня точно убьет. Вот не зря говорят: как ребенка назовете, так он жизнь и проживет. Видимо, я была обречена на роль ходячей катастрофы. Иначе не надо было называть меня «Хелли»!
Ой, туда же яйца нужны. Ну и где у Гарри яйца?
Хм. Двусмысленно. Нет, об особенностях мужской анатомии я осведомлена, мама постаралась. Спасибо маме. С пятого курса я точно знаю, куда бить парней, лапающих меня за те места, где у нормальных девчонок должна быть задница. Хорошо, Гарри об этих прецедентах в моей жизни не знает. А еще лучше, что не знает папа. Он бы пошел и убил. Точно. Они с мамой, конечно, меня всегда держали в ежовых рукавицах, но Гарри говорит — это потому что я поздний ребенок, едва не ценой жизни мамы доставшийся, и родители просто боялись меня залюбить. Потому и строжатся до сих пор.
Не, предки у меня супер. Всем бы таких. И Гарри. Без Гарри и дом не дом, и обед не обед, и праздник не праздник. И вообще, сплошные кошачьи поэмы и кишечные процедуры. Однажды он уехал на неделю в отпуск. К его возвращению мы все только начали осваивать высокое искусство доставания еды из буфета.
По рецепту два яйца. А у меня одно. Что делать?
Ладно, положу одно. На то мы и творцы, чтоб заменить.
Заменила, замесила. Не поняла, правда, почему тесто оказалось похоже на резину. В рецепте сказано — как густая сметана. Ну, может, густая сметана по консистенции похожа на резину…
Теперь написано, чтобы оно отстоялось. Ну пусть стоит до полного отстоя, а мне надо наконец оценить, насколько испорчен мой, и без того не блистательный, внешний вид. Собственно, того вида — только рост и нос. Недавно услышала ненароком, как соседки по комнате обсуждали Выпускной бал, мальчишек, тряпки, ну и меня заодно: «Модельная внешность!» Если я и модель, то фонарного столба в разрезе.
Зеркало, будь оно волшебное, разрыдалось бы от ужаса. А так разрыдалась только я: фирменная стрижка от Сектумсемпры сделала меня похожей на ощипанную швабру. Сколько мама боролась с моими волосами! Сочиняла распрямляющие зелья, какие-то укрепляющие шампуни, выискивала по маггловскому Лондону самые большие и крепкие заколки… в результате сказала: «Красота спасет мир, а пофигизм спасет нервы!» — и постригла меня под каре. Мочалка осталась мочалкой, но хотя бы менее объемистой: такое впечатление, что я проспала ночь с мокрой головой на стиральной доске. А теперь все это роскошество раскромсано на неровные лохмотья, которые торчат вокруг головы, как иголки у маминого единственного и любимого кактуса.
Как же я теперь в школу-то покажусь?! Выпускной на носу, а я… а я… щека располосована, от волос одни воспоминания, под глазом фингал… Будь проклят тот день и час, когда я решила заняться кулинарией! Еще и Гарри меня такой увидит — я вообще выброшусь из чердачного окна.
Страница 2 из 12
