Фандом: Гарри Поттер. Не было бы счастья, да несчастья помогли… … где-то я уже это видела … Шестая часть цикла «Спасите наши души».
Добавить в моё избранное
40 мин, 49 сек 8794
Окруженный облаком вкусных запахов, с удивительно ясными глазами, с едва уловимой улыбкой в уголках губ, он казался мне единственным настоящим волшебником в магической Британии.
Потом он сделался лучшим другом, соратником по шалостям и по полетам на метле, плакательной жилеткой, великим отмазывателем меня от родительских нравоучений и стопроцентным гарантом невообразимо вкусных лакомств. В детстве я плохо ела, и Гарри творил с едой что-то фантастическое, лишь бы уговорить меня проглотить кусочек: от забавных рожиц из варенья на омлете до дворцов из картофельного пюре…
Потом меня отправили в Хогвартс, и я не могу сказать, по кому я тосковала больше — по родителям или по Гарри. Только на первом курсе я сбегала домой трижды, и каждый раз меня встречал Гарри, уговаривал, успокаивал, убеждал, а потом сопровождал обратно. Придумывал для директора какую-нибудь несусветную ахинею, что якобы он забрал меня из школы на один вечер для семейного торжества, и возвращался домой. А я оставалась. Реветь в подушку ночами и лезть на стенку днем от скуки: на первых трех курсах мне совершенно нечему было учиться, а наша домашняя библиотека, хоть и уступала хогвартсской по размерам, по ценности и информативности превосходила ее по крайней мере вдвое…
Но наступало лето, и за мной приезжал Гарри, и я с визгом неслась по коридору ему навстречу, игнорируя завистливые взгляды сокашников. Он подхватывал меня и, смеясь, кружил по колоннаде, и большего счастья я не в силах была тогда придумать.
Беда не в этом… Беда в том, что девочки растут. Вот и я подросла… да чего уж там — вымахала. А девочкам хочется любви. Даже самым страшненьким, даже самым-самым дурашливым всегда хочется любви. Нам постоянно поют из радио всякие глупенькие песенки про любовь, мы читаем про нее в книжках, и нам отчаянно хочется ее — красивой, возвышенной и томно-порочной одновременно, прекрасной. Книжной. А такой не бывает. Почему нас окружают сладкими до аллергии иллюзиями, зачем нас пичкают розовыми сказками, для чего в нас взращивают эту бесплодную романтику? Ведь мы, начитавшись и наслушавшись, будем искать себе вот такую любовь! И не найдем, потому что ее не бывает! Зачем нас обрекают на унижение разочарования, на ужас расставания с мечтой? Ни одна девчонка, вдруг обнаружившая, что с высокой любовью ее жестоко обманули, не решит, что прекрасных и благородных принцев не существует в природе как вида. Она решит, что это она сама недостойна. За что такое наказание? В чем мы заранее виноваты?
Я выросла и, естественно, размечталась о кренделях небесных. Я ведь тоже и начиталась, и наслушалась. Мои сверстницы уже вовсю зажимались с мальчиками постарше в укромных уголках замка, в девчоночьей спальне витали шепотливые таинственные разговоры «про первый раз», вместо детских хлопчатобумажных трусов появлялись разбросанные по стульям эфемерные ажурные лоскутки. А я мечтала беспредметно и бесполезно о сказочной любви, и мой физический контакт с представителями противоположного пола ограничивался драками с Малфоем. Я сознательно перекрыла для себя путь, на котором девочки начинают искать во всех окружающих мужчинах воплощение своих идеалов. Нет, не с моими исходными данными сметь надеяться на большое и светлое. А к низменному и грязному я не готова, потому со всеми парнями, что пытались забраться ко мне под мантию, у меня разговор короткий. Если б я знала, какой это был убийственный наивняк!
Да лучше б я лишилась девственности по пьяни в квиддичной раздевалке! Беда пришла откуда не ждали, и да будут прокляты мои дурацкие мечты!
Потому что мне повезло. Моя фантазия оказалась очень реальной реальностью.
Реальность огрела меня обухом по голове, перекрыла кислород, выцедила мысли.
В тот день я на тренировке по квиддичу зазвездила Малфою ногой в морду, он свалился с метлы и крепко приложился сначала о дерево, потом о землю. Вызвали моих родителей. Приехал, как всегда, Гарри.
Мой обычный всегдашний Гарри, который так смешно пачкался в муке, отчаянно боролся с наметившимся брюшком, умильно кормил Сектумсемпру и тайком от родителей позволял мне попробовать «Аваду Кедавру». Совершенно незнакомый мне Гарри, спокойный и собранный, даже суровый — никогда не видела его таким. Он неторопливо поднимался по лестнице к директорскому кабинету, и вокруг него все замирало в благоговейном трепете. Гарольд Джеймс Поттер, кавалер ордена Мерлина первой степени, Герой войны, почетный гражданин магической Британии, один из самых сильных магов современности. Глыба. Мощь. Власть.
Я перепуганной мартышкой сжималась в углу, холодея от осознания, что Гарри — мой Гарри! — вот какой на самом деле… Все окружающие вдруг оказались такими маленькими, такими убогими по сравнению с ним, такими глупыми и суетливыми. Мелочь, таракашки под ногами, назойливые мухи. Все парни, которых я знала, неожиданно стали жалкими и смешными, как ощипанные павлины, игрушечно-ненастоящими, карикатурными, нелепыми…
Потом он сделался лучшим другом, соратником по шалостям и по полетам на метле, плакательной жилеткой, великим отмазывателем меня от родительских нравоучений и стопроцентным гарантом невообразимо вкусных лакомств. В детстве я плохо ела, и Гарри творил с едой что-то фантастическое, лишь бы уговорить меня проглотить кусочек: от забавных рожиц из варенья на омлете до дворцов из картофельного пюре…
Потом меня отправили в Хогвартс, и я не могу сказать, по кому я тосковала больше — по родителям или по Гарри. Только на первом курсе я сбегала домой трижды, и каждый раз меня встречал Гарри, уговаривал, успокаивал, убеждал, а потом сопровождал обратно. Придумывал для директора какую-нибудь несусветную ахинею, что якобы он забрал меня из школы на один вечер для семейного торжества, и возвращался домой. А я оставалась. Реветь в подушку ночами и лезть на стенку днем от скуки: на первых трех курсах мне совершенно нечему было учиться, а наша домашняя библиотека, хоть и уступала хогвартсской по размерам, по ценности и информативности превосходила ее по крайней мере вдвое…
Но наступало лето, и за мной приезжал Гарри, и я с визгом неслась по коридору ему навстречу, игнорируя завистливые взгляды сокашников. Он подхватывал меня и, смеясь, кружил по колоннаде, и большего счастья я не в силах была тогда придумать.
Беда не в этом… Беда в том, что девочки растут. Вот и я подросла… да чего уж там — вымахала. А девочкам хочется любви. Даже самым страшненьким, даже самым-самым дурашливым всегда хочется любви. Нам постоянно поют из радио всякие глупенькие песенки про любовь, мы читаем про нее в книжках, и нам отчаянно хочется ее — красивой, возвышенной и томно-порочной одновременно, прекрасной. Книжной. А такой не бывает. Почему нас окружают сладкими до аллергии иллюзиями, зачем нас пичкают розовыми сказками, для чего в нас взращивают эту бесплодную романтику? Ведь мы, начитавшись и наслушавшись, будем искать себе вот такую любовь! И не найдем, потому что ее не бывает! Зачем нас обрекают на унижение разочарования, на ужас расставания с мечтой? Ни одна девчонка, вдруг обнаружившая, что с высокой любовью ее жестоко обманули, не решит, что прекрасных и благородных принцев не существует в природе как вида. Она решит, что это она сама недостойна. За что такое наказание? В чем мы заранее виноваты?
Я выросла и, естественно, размечталась о кренделях небесных. Я ведь тоже и начиталась, и наслушалась. Мои сверстницы уже вовсю зажимались с мальчиками постарше в укромных уголках замка, в девчоночьей спальне витали шепотливые таинственные разговоры «про первый раз», вместо детских хлопчатобумажных трусов появлялись разбросанные по стульям эфемерные ажурные лоскутки. А я мечтала беспредметно и бесполезно о сказочной любви, и мой физический контакт с представителями противоположного пола ограничивался драками с Малфоем. Я сознательно перекрыла для себя путь, на котором девочки начинают искать во всех окружающих мужчинах воплощение своих идеалов. Нет, не с моими исходными данными сметь надеяться на большое и светлое. А к низменному и грязному я не готова, потому со всеми парнями, что пытались забраться ко мне под мантию, у меня разговор короткий. Если б я знала, какой это был убийственный наивняк!
Да лучше б я лишилась девственности по пьяни в квиддичной раздевалке! Беда пришла откуда не ждали, и да будут прокляты мои дурацкие мечты!
Потому что мне повезло. Моя фантазия оказалась очень реальной реальностью.
Реальность огрела меня обухом по голове, перекрыла кислород, выцедила мысли.
В тот день я на тренировке по квиддичу зазвездила Малфою ногой в морду, он свалился с метлы и крепко приложился сначала о дерево, потом о землю. Вызвали моих родителей. Приехал, как всегда, Гарри.
Мой обычный всегдашний Гарри, который так смешно пачкался в муке, отчаянно боролся с наметившимся брюшком, умильно кормил Сектумсемпру и тайком от родителей позволял мне попробовать «Аваду Кедавру». Совершенно незнакомый мне Гарри, спокойный и собранный, даже суровый — никогда не видела его таким. Он неторопливо поднимался по лестнице к директорскому кабинету, и вокруг него все замирало в благоговейном трепете. Гарольд Джеймс Поттер, кавалер ордена Мерлина первой степени, Герой войны, почетный гражданин магической Британии, один из самых сильных магов современности. Глыба. Мощь. Власть.
Я перепуганной мартышкой сжималась в углу, холодея от осознания, что Гарри — мой Гарри! — вот какой на самом деле… Все окружающие вдруг оказались такими маленькими, такими убогими по сравнению с ним, такими глупыми и суетливыми. Мелочь, таракашки под ногами, назойливые мухи. Все парни, которых я знала, неожиданно стали жалкими и смешными, как ощипанные павлины, игрушечно-ненастоящими, карикатурными, нелепыми…
Страница 4 из 12
