Одиночество

Держите язык за зубами, — слова Снейпа холодные, как льдинки, и такие же острые. Они морозят душу и ранят меня больше, чем если бы он снова обозвал меня или презрительно наорал, унижая, как это умеет делать только он один.

И я, словно в состоянии временного помешательства, кидаюсь к нему чуть ли не на шею, хватаясь за ворот мантии, заставляя слегка наклониться, и заглядываю ему в глаза. Я так хочу, чтобы он понял меня. Я даю ему шанс посмотреть мне в глаза и прочесть в них жажду правды. Мне необходим его ответ на мой вопрос. Я хочу, чтобы он, как и я, понял, что мы можем больше никогда не увидеться, что, не исключено, сейчас у него есть последняя возможность рассказать мне все. Я хочу, чтобы он осознал — мне ужасно больно от мысли, что меня снова, как козлика на веревочке, ведут, не объясняя, куда и зачем. Я прошу его взглядом не играть мной, как куклой, не предавать меня в очередной раз. Но, видимо, я обратился не по адресу. Он ничего не видит, ослепленный яростью и ненавистью ко мне. Я даже не понимаю, чем мог вызвать такое яркое и всепоглощающее чувство, ведь он вроде смирился с тем, что я видел его жизнь. Так почему? Что я снова сделал не так? Неужели так сложно понять, что я тоже хочу почувствовать себя живым, свободным и способным самостоятельно принимать решения? Что я устал прятаться за картонной маской марионеточного мальчика-героя…

В его угольных зрачках зарождается тайфун гнева, и он со шквальной силой выплескивается на меня, замораживая своими ледяными волнами. Мне даже на миг кажется, что я снова окунулся в лесное озеро на морозе. Снейп жестко, до боли, хватает меня за руки и прижимает их к моим бокам. Он держит меня крепко, словно боится, что я сбегу, тогда как я даже не пытаюсь сопротивляться. Мне уже все равно. Я чувствую, как во мне лопаются последние струны надежды на то, что меня поймут, что не обманут моих ожиданий, что я хоть что-то значу в этой жизни сам по себе, а не как герой, Избранный, и всякое такое.

А затем Снейп резко наклоняется, и я страшусь, что сейчас снова провалюсь в бездну его взгляда и буду до скончания времен бродить в его сознании, пока не забуду, кто такой Гарри Поттер. Но мои страхи напрасны — Снейп впивается в мои губы болезненным и горьким поцелуем. Его губы жесткие, требовательные, злые. Я на миг растерян. Я не ожидал того, что меня поцелует человек, так яростно меня ненавидящий. Он, скорее всего, даже не представляет, что сейчас вдыхает в меня надежду, которую я уже начал соборовать и готовить к погребению. Я отвечаю ему, жадно впитывая в себя странное двойственное чувство, словно я и необходим сейчас Снейпу, и абсолютно не нужен одновременно. От осознания, что мне не собирались подарить ласку этим поцелуем, я ведь не дурак, мое сердце покрывается изморозью, а на глаза наворачиваются слезы. Но несколько секунд, когда губы Снейпа становятся мягче и даже немного нежнее, дают мне возможность представить — как это могло бы быть, если бы меня целовал человек, которому я не безразличен. Я понимаю, что Снейп, скорее всего, просто шокирован тем, что я не вырываюсь и не пытаюсь сбежать от него. Вот так, профессор! Прежде, чем целовать ненавистного Поттера, следовало сначала поинтересоваться его сексуальными предпочтениями. Сюрприз? Да? Поттер — Избранный и герой магической Британии, а еще он совсем не интересуется женскими прелестями, сэр. Вот так-то. Правда и опыта в мужских ласках у меня нет никакого. Но это ведь дело наживное. Не так ли? Я не закрыл глаза, так же, как и Снейп. Наверное, все еще надеюсь, что он сможет меня понять. Но его взгляд, который только что был градусов на пять теплее, вновь подчиняется морозу, мне даже кажется, что я вижу снежные разводы на радужке его глаз. Только начинаю хмелеть от понимания, что это мой первый поцелуй с мужчиной, как Снейп снова превращается в монстра, пытающегося меня «сожрать» — он опять целует жестко, холодно, подчиняя, он кусает мои губы, я даже чувствую вкус собственной крови во рту. Но отталкивать его я не собираюсь, несмотря на слезы, готовые пролиться из глаз. Ведь это мой первый настоящий поцелуй. Я хочу его запомнить навсегда, каким бы он ни был. Забываюсь настолько, что не сдерживаюсь и стону прямо в насилующий мои губы рот. Почти мгновенно во взгляде Снейпа кроме гнева и злости появляется еще и презрение. Вот, Поттер, что вызывают твои чувства — ненависть и презрение.

Снейп прерывает поцелуй и несколько секунд изучающе смотрит на меня, будто я козявка на стеклышке исследователя. Даже его гнев отступил на полшага, пропуская вперед любопытство и брезгливое непонимание моих поступков. Это немного обидно, но что можно было ожидать от человека, который шесть лет меня терроризировал? Да, я знаю теперь, что не от хорошей жизни он стал таким мизантропом и человеконенавистником, но мне все равно немного больно от его взгляда.

— Хотите знать? Поттер, вы так наивны, что даже представить не можете, чего жаждете.