Одиночество

Но будь по-вашему, — голос у Снейпа до предела злой, с нотками самодовольства, словно он задумал какую-то несусветную гадость и радуется от появившейся возможности воплотить ее в реальность. — Мне предстояло рассказать вам об этом только перед вашей битвой с Темным Лордом. Но разве у вас есть хоть толика терпения?

Вот оно! Я знал, я чувствовал, что он скрывает что-то очень важное. Не задумываясь о его предупреждении, шепчу, потому что голос почему-то вдруг отказывается мне служить в полной мере:

— Расскажите.

Чувствую, что капелька крови на губе норовит скользнуть на подбородок, и слизываю ее, чтобы не выглядеть, как сыто наевшийся вампир. Снейп бросает короткий взор на мои губы, ловя взглядом движение моего языка, и, как будто получив еще один довод в пользу своего решения, открывает мне тайну, ранее хранимую Дамблдором:

— Вы крестраж, Поттер. Вы — живой крестраж. Надеюсь, чей именно, вам не нужно рассказывать?

Холодные, жестокие слова, подобно упавшей крышке саркофага, с грохотом отсекают от меня будущую жизнь. Саму ее возможность. Я понимаю это в тот же миг, когда слышу этот приговор, произнесенный Снейпом с некоторой долей вызова. Словно он молчаливо язвительно добавляет: «Вы сами хотели об этом узнать! А я предупреждал вас, Поттер, чтобы не спешили». Смертельный приговор. Ведь я помню слова Дамблдора о том, что все крестражи необходимо уничтожить — только так можно будет убить Волдеморта, отобрав у него саму возможность возродиться. Эти мысли не занимают и доли секунды — они в один миг проносятся в моем сознании, заставляя поверить и смириться.

Все, на что я остаюсь способен — это непроизвольно вздрогнуть. Если этого и не заметно со стороны, то уж почувствовать Снейп может в полной мере, потому что все еще удерживает меня за руку, словно боится, что я сбегу. Зря. Не буду я никуда бежать. Не буду, потому что некуда. И я это прекрасно понимаю. От себя ведь не сбежишь? Да и есть ли этот Я? Крестраж — вот кого держит за руку сейчас Снейп. Кажется, что его слова открывают какую-то заслонку, и в меня с шумом врывается холод, тот самый, который я чувствовал, когда проживал жизнь Снейпа. А может, я еще тогда впитал его в себя, заполнил им пустоту в своем сердце и в своей душе, но просто не мог до этих пор смириться с тем, что тот холод теперь со мной навсегда, так же, как и мое одиночество?

Снейп безэмоционально рассказывает мне, как так произошло, что я стал крестражем Волдеморта, а я даже не особо и прислушиваюсь к его словам. Лихорадочно пытаюсь осознать, кто я такой на самом деле, есть ли во мне хоть что-нибудь от мальчика по имени Гарри Поттер, или все это морок, иллюзия, мираж, созданные заботливым гением Дамблдора? Снейп все еще продолжает что-то объяснять, а я уже не могу вздохнуть от боли, рвущей душу — я кукла, я марионетка, я голем! Меня, в конце концов, просто не должно быть! Я умер уже очень давно — остался там, в детской кроватке, рядом с которой замертво упала моя мама, сраженная заклинанием Волдеморта. Дамблдор — сука! За что же ты так меня ненавидел? Не проще ли было убить сразу, как только понял, кем, вернее — чем я являюсь? А да, конечно же! Нельзя было взять на душу такой грех! Да? А кому вы, добрый и светлый, поручили эту миссию? Снейпу? Да? Ему можно рвать свою душу на куски, ему привычно и не впервой?! Меня потряхивает от собственных мыслей, и я чувствую, как тошнота подступает к горлу. Вырываю руку из захвата Снейпа и успеваю отступить на пару шагов до того, как меня рвет желчью, желудок-то пустой практически. Пережидаю немного, пока спазмы успокаиваются, и решаю убедиться, что мои догадки верны, спрашивая у Снейпа — он ли должен убить меня? В том, что меня следует уничтожить так же, как и любой другой крестраж, я не сомневаюсь ни на миг и даже не пытаюсь спорить с судьбой. В глазах Снейпа снова вспыхивает ярость, и мне кажется, что он сейчас меня ударит.

— Я не палач, Поттер. Это слишком большая честь для меня — становиться убийцей героя магического мира, — он ерничает и язвит, но сдерживается и не рукоприкладствует. — Вы ведь хотели знать, что именно я должен был передать вам от Дамблдора? — Снейп выдерживает прямо-таки театральную паузу. Наверное, для того, чтобы я посильнее проникся тем, что сейчас услышу. — Вас должен убить Темный Лорд. Лишь он и никто другой. Только так, считал Дамблдор, появится возможность уничтожить его.

Я проникаюсь. Еще как проникаюсь, понимая наконец-то, зачем мне до сих пор сохраняли жизнь, но абсолютно не представляя, каким образом моя смерть может навредить Волдеморту.

— Уничтожить? Он что, подохнет от радости, что заавадил меня? — выходит похоже на шутку, но мне сейчас не до смеха. Разве что устроить истерику? Вон и руки уже трястись начинают, приходится срочно вцепиться в куртку, чтобы не было так заметно. Прикусываю губу, готовую задрожать, как у плаксивого ребенка. Не хочу выглядеть дрожащим от страха трусом.