Одиночество

В голову закрадывается нелепая мысль о том, что в пустоте, давно поселившейся в моем сердце, не должно быть места ни радости, ни огорчению. Но это не так. Эмоции не исчезают, они по-прежнему со мной, по-прежнему мучают меня, и я никак не могу от них избавиться. Видимо, не хватает силы воли или еще чего-то очень важного, чего у меня, несмотря на статус героя, просто нет.

Оглядываюсь по сторонам, прислушиваюсь — деревья слегка потрескивают на морозе. В лесу никогда не бывает абсолютно тихо. Нужно бы обойти вокруг палатки, но я все откладываю и откладываю обход, не желая бродить в темноте. Мысли снова возвращаются к воспоминаниям. Я уже не раз пытался разобраться, что же нужно изменить, чтобы исчезла пустота в моей жизни, чтобы все обрело смысл и у меня появилось будущее? Настоящее будущее.

Хогвартс. Прошло совсем немного времени с тех пор, как я впервые вошел под своды этого древнего замка, и я в который раз понял, что судьба опять надо мной насмехается. Да, она дала мне друзей, но… Но я все равно чувствовал одиночество. Даже будучи двенадцатилетним ребенком, я понимал, что так не должно быть, но изменить ничего не мог. Веселый Рон и умненькая Гермиона стали для меня самыми близкими людьми на свете, но и их участие не вытеснило пустоту в душе, напоминающую мне об одиночестве.

Рон был в восторге, что подружился с мальчиком — героем магической Британии. А мне так хотелось, чтобы он подружился просто с Гарри, со мной. Но я не мог обмануть надежд своего первого в жизни друга, и старался быть тем, кем он хотел меня видеть. Даже игра в квиддичной команде была моим своеобразным даром Рону, ведь он души не чаял в квиддиче. Нет, мне, конечно, всегда очень нравилось летать на метле, я даже научился получать истинное удовольствие от победы, когда юркий снитч наконец-то оказывался пойманным и заполошно колотил меня по пальцам своими тонкими крылышками. Многие студенты школы восхищались моей сноровкой ловца, но им был абсолютно не интересен парень по имени Гарри Поттер, им не было дела именно до меня. Вот оно — одиночество среди толпы. Рону стоило только заикнуться, что сидеть за чтением книг — это скучно, и я приучился читать лишь по ночам, предварительно закрыв полог кровати. Я не хотел быть скучным для своего единственного друга, но и отказаться от удивительного мира, который дарили книги, не мог. В доме Дурслей у меня было мало возможностей, чтобы читать то, что мне нравится, не говоря уже о книгах о магии и волшебстве.

Гермиона как-то совсем уж неожиданно влилась в наш чисто мальчишеский с Роном коллектив. Начитанная, ничего не скажешь, иногда даже кажется, что чересчур, но мы привыкли. И к ее нотациям привыкли, и к ее поучениям, и к некоторому превосходству во взгляде. Мне с первых дней знакомства с ней казалось, что она лет этак на пять старше нас. Но, принимая на первых порах ее бескорыстную помощь в учебе, мы привыкли к присутствию Гермионы рядом с нами настолько, что уже и не можем себе представить, что бы мы делали без ее подсказок по любому поводу и в любой ситуации. Иногда я ловлю себя на мысли, что Гермиона играет в «учителя» мной и Роном, как куклами. Знаете, как маленькие девочки, которые высаживают напротив себя кукол в ряд и начинают играть.

Я просто неблагодарный, не могу даже дружбу принять полностью и без оговорок. Не могу не обращать внимания на отношение друзей к себе, не могу не видеть, что они не со мной дружат. Не со мной! С мальчиком-героем, с мальчиком, которого следует все время одергивать и поучать, с искусным ловцом квиддичной команды, с Избранным, которому предстоит победить великого Темного колдуна и покрыть себя неувядаемой славой — вот с кем все они дружат. Стоит мне заикнуться, что надоело ходить на тренировки, как Рон впадает в истерику, доказывая, что нет ничего лучше, чем мотаться над квиддичным полем на метле. Его не интересует, что мне, может, больше по нраву посидеть над книгой по истории магии. Гермиона, возможно, одобрила бы мою тягу к знаниям, но как тогда она смогла бы меня тыкать носом в отсутствие эрудиции? Ей тоже не нужен друг, прилежно корпящий над книгами. Вот и приходится быть тем, кого они хотят видеть рядом с собой — бесхитростным героем, не очень умным, но безрассудно дерзким и храбрым.

Соответствовать образу Мальчика-который-выжил, созданному в умах общественности, я научился довольно быстро. Это лишь в самом начале сложно — делать только то, чего от тебя ждут другие. Затем втягиваешься, а проходит еще немного времени, и уже забываешь, что у тебя есть собственные желания и предпочтения — ты превращаешься в добровольную марионетку. Лишь где-то на краю сознания все время брезжит мысль-мечта о том, что ты когда-нибудь соберешься с силой и оборвешь нити, за которые дергают все кому не лень, управляя тобой, вырвешься из этого порочного круга и станешь хозяином своей жизни.

Я знаю — я слабак, раз не смог остаться самим собой, мальчиком-сиротой с мечтой о том, что когда-нибудь я не буду одиноким.