Фандом: Гарри Поттер. «Я расскажу вам историю ненависти и любви. С чего она началась и чем закончилась. Вероятно, мои друзья скажут, что я сошел с ума, но мне, пожалуй, все равно».
Добавить в моё избранное
49 мин, 44 сек 2176
Я настолько оторопел от его признания, что пропустил момент, когда весь покрылся мурашками от его прикосновения. Между нами словно пробежали электрические искры. Мне вдруг стало ужасно неловко сидеть на метле.
— Драко, — сказал я, стараясь отвлечься и не свалиться с чертова древка, — давай я нас вытащу, а там мы поговорим нормально…
Но шанса объясниться у нас не оказалось. Мы вылетели из Выручай-комнаты в самую гущу битвы, и наши пути снова разошлись. Меня ждало мое предназначение: убить самому или погибнуть от руки Волдеморта, а Драко… Зачем ему было знать, что чувствую я? Чем бы это помогло хоть кому-нибудь из нас?!
1. Цитата из канона. «Гарри Поттер и Дары Смерти». Книга 7.
Я до сих пор просыпаюсь с криками. Я вижу во сне, как выныриваю из воспоминаний, клубящихся в каменной чаше, и иду на смерть. Сириус сказал мне тогда, в Запретном лесу, что «умирать — это быстрее и легче, чем засыпать». А вот идти навстречу собственной гибели, запретить себе сопротивляться, оставить всякую надежду — наверное, нет ничего тяжелее.
— Гарри, любимый, тише. Я здесь, с тобой…
Меня обнимают теплые руки, и ласковые губы прижимаются к впадинке на горле, там, где бешено бьется все еще отказывающийся успокоиться и принять то, что я жив, что я не один, пульс. Нам с Драко чуть больше восемнадцати, а иногда я чувствую себя древним стариком. Прошедшим войну и смерть. И вернувшимся обратно. К нему.
Это наш первый разговор с тех пор, как три месяца назад мы расстались возле двери в уничтоженную Адским пламенем Выручай-комнату. Он проходит в кабинете коменданта Азкабана. На Драко страшно смотреть: он напоминает призрака, а тюремная роба висит на нем мешком.
Мне нестерпимо хочется обнять его, защитить, вдохнуть хоть немного жизни в эти потерявшие всякое выражение глаза, но физический контакт строго запрещен правилами тюрьмы. Мое появление здесь и так — нарушение всех возможных инструкций. Доверие, оказанное лично новым Министром магии — Кингсли Шеклболтом — Мальчику, который не только выжил (дважды!), но и победил самого ужасного волшебника современности. Я не желаю злить охрану и демонстрировать им свою исключительность. Так что мы всего лишь сидим друг напротив друга, положив руки на стол так, что между нашими пальцами остается пара дюймов. У нас таким образом создается иллюзия близости, а охранники считают, что все тюремные правила соблюдены.
— Я полагаю, Волдеморт решил избавиться от нашей семьи, — говорит Драко бесцветным тусклым голосом. — Белла донесла ему, что мать отдала мне свою волшебную палочку, и он послал ее на битву безоружную. А палочку отца он забрал еще летом. Они вообще не имели возможности себя защитить… — он ненадолго замолкает, уставившись перед собой пустыми глазами. — Я даже не заметил, откуда летело то проклятие. Я видел, как зеленый луч несется прямо на меня, но не мог двинуться. Я будто оцепенел. Стоял и просто тупо ждал смерти. И тут появилась мама и заслонила меня собой… Я не помню, что было дальше. Мне кажется, я пришел в себя уже в Азкабане. Спросил охранников про Темного Лорда, — он передергивается от отвращения и ненависти. — Мне сказали, что ты его уничтожил… и остался жив…
— Зачем ты здесь, Поттер? — внезапно вскидывается он. — Хочешь лицезреть меня униженным и раздавленным? Так смотри! Наслаждайся шоу! Хорек в клетке! Только сегодня и только у нас, — он вскакивает и шутовски раскланивается. — Надо мной смеются все охранники. Отец целыми днями рыдает в своей камере и зовет крестного! Ты понимаешь? Мама погибла, а он зовет ЕГО. Он никогда не принимал меня всерьез. Думал, я еще маленький и ничего не соображаю! А у самого голос менялся, когда он говорил о нашем декане. А на собраниях Пожирателей… Как он смотрел на Снейпа! А тот в ответ — ни слова, ни взгляда… Бедная мама! — Драко закрывает лицо ладонями, и его плечи начинают вздрагивать. — Она была так одинока. Она ни с кем не делилась. Все вокруг считали их прекрасной парой. Счастливой. Успешной. Дураки… Они видели лишь красивый фасад, не замечая за ним разрушенный дом, пустой и разграбленный… Наверное, как Малфой-мэнор сейчас. Уходи, Гарри! Прошу тебя! Со мной все кончено. У меня на руке метка… Я проклят… Я присутствовал при убийствах и пытках… Я такой же преступник, как они все, и мое место здесь…
Я больше не могу это слушать. Я срываюсь со своего стула, в один шаг огибаю стол, разделяющий нас, обнимаю его и прижимаю к себе. Мне наплевать на правила. Он загнется тут без моей поддержки.
— Драко, — сказал я, стараясь отвлечься и не свалиться с чертова древка, — давай я нас вытащу, а там мы поговорим нормально…
Но шанса объясниться у нас не оказалось. Мы вылетели из Выручай-комнаты в самую гущу битвы, и наши пути снова разошлись. Меня ждало мое предназначение: убить самому или погибнуть от руки Волдеморта, а Драко… Зачем ему было знать, что чувствую я? Чем бы это помогло хоть кому-нибудь из нас?!
1. Цитата из канона. «Гарри Поттер и Дары Смерти». Книга 7.
Глава 4
Что такое умирать? Нет, не так… Что такое понять: вся твоя чертова короткая жизнь имела только одну цель — в нужный момент подставиться под Убивающее проклятие? Дамблдор с самого начала знал все это, а позже открыл тайну и Снейпу. А я увидел свою судьбу в думосборе, когда истекающий кровью Снейп передал мне личные воспоминания. Я — живой крестраж. Последняя ниточка, связывающая Волдеморта с бессмертием. И ее необходимо разорвать…Я до сих пор просыпаюсь с криками. Я вижу во сне, как выныриваю из воспоминаний, клубящихся в каменной чаше, и иду на смерть. Сириус сказал мне тогда, в Запретном лесу, что «умирать — это быстрее и легче, чем засыпать». А вот идти навстречу собственной гибели, запретить себе сопротивляться, оставить всякую надежду — наверное, нет ничего тяжелее.
— Гарри, любимый, тише. Я здесь, с тобой…
Меня обнимают теплые руки, и ласковые губы прижимаются к впадинке на горле, там, где бешено бьется все еще отказывающийся успокоиться и принять то, что я жив, что я не один, пульс. Нам с Драко чуть больше восемнадцати, а иногда я чувствую себя древним стариком. Прошедшим войну и смерть. И вернувшимся обратно. К нему.
Это наш первый разговор с тех пор, как три месяца назад мы расстались возле двери в уничтоженную Адским пламенем Выручай-комнату. Он проходит в кабинете коменданта Азкабана. На Драко страшно смотреть: он напоминает призрака, а тюремная роба висит на нем мешком.
Мне нестерпимо хочется обнять его, защитить, вдохнуть хоть немного жизни в эти потерявшие всякое выражение глаза, но физический контакт строго запрещен правилами тюрьмы. Мое появление здесь и так — нарушение всех возможных инструкций. Доверие, оказанное лично новым Министром магии — Кингсли Шеклболтом — Мальчику, который не только выжил (дважды!), но и победил самого ужасного волшебника современности. Я не желаю злить охрану и демонстрировать им свою исключительность. Так что мы всего лишь сидим друг напротив друга, положив руки на стол так, что между нашими пальцами остается пара дюймов. У нас таким образом создается иллюзия близости, а охранники считают, что все тюремные правила соблюдены.
— Я полагаю, Волдеморт решил избавиться от нашей семьи, — говорит Драко бесцветным тусклым голосом. — Белла донесла ему, что мать отдала мне свою волшебную палочку, и он послал ее на битву безоружную. А палочку отца он забрал еще летом. Они вообще не имели возможности себя защитить… — он ненадолго замолкает, уставившись перед собой пустыми глазами. — Я даже не заметил, откуда летело то проклятие. Я видел, как зеленый луч несется прямо на меня, но не мог двинуться. Я будто оцепенел. Стоял и просто тупо ждал смерти. И тут появилась мама и заслонила меня собой… Я не помню, что было дальше. Мне кажется, я пришел в себя уже в Азкабане. Спросил охранников про Темного Лорда, — он передергивается от отвращения и ненависти. — Мне сказали, что ты его уничтожил… и остался жив…
— Зачем ты здесь, Поттер? — внезапно вскидывается он. — Хочешь лицезреть меня униженным и раздавленным? Так смотри! Наслаждайся шоу! Хорек в клетке! Только сегодня и только у нас, — он вскакивает и шутовски раскланивается. — Надо мной смеются все охранники. Отец целыми днями рыдает в своей камере и зовет крестного! Ты понимаешь? Мама погибла, а он зовет ЕГО. Он никогда не принимал меня всерьез. Думал, я еще маленький и ничего не соображаю! А у самого голос менялся, когда он говорил о нашем декане. А на собраниях Пожирателей… Как он смотрел на Снейпа! А тот в ответ — ни слова, ни взгляда… Бедная мама! — Драко закрывает лицо ладонями, и его плечи начинают вздрагивать. — Она была так одинока. Она ни с кем не делилась. Все вокруг считали их прекрасной парой. Счастливой. Успешной. Дураки… Они видели лишь красивый фасад, не замечая за ним разрушенный дом, пустой и разграбленный… Наверное, как Малфой-мэнор сейчас. Уходи, Гарри! Прошу тебя! Со мной все кончено. У меня на руке метка… Я проклят… Я присутствовал при убийствах и пытках… Я такой же преступник, как они все, и мое место здесь…
Я больше не могу это слушать. Я срываюсь со своего стула, в один шаг огибаю стол, разделяющий нас, обнимаю его и прижимаю к себе. Мне наплевать на правила. Он загнется тут без моей поддержки.
Страница 8 из 14
