Фандом: Гарри Поттер. Северус в очередной раз выбирает между Люциусом и судьбой магического мира.
Добавить в моё избранное
12 мин, 12 сек 3795
Но на доли секунды, после фразы «А если я прикажу тебе, например, убить Северуса?», он подумал, что разоблачен, или что ярость Лорда на своего слугу, посмевшего заступиться за «грязнокровку», пересилила доводы рассудка. Однако он быстро сообразил, что Лорд вряд ли стал бы заявлять о своих намерениях убить его. При такой близости от границы аппарации Северус легко мог сбежать, даже не ввязываясь в бой. Следующая фраза Лорда, последовавшая за ответом Люциуса, подтвердила, что опасности нет.
«Что ж, пожалуй, я спрошу Северуса, будет ли он столь любезен, чтобы оказать тебе ответную услугу», — насмешливо сказал Лорд. И одернул Люциуса: «Встань. Не позорься. Тошно на тебя смотреть».
Лорд впервые так унижал Люциуса на памяти Северуса, и он мог только порадоваться, что это случилось не при всех. Что же до обещания Люциуса его убить — Северус понимал, что иного ответа и быть не могло. От неугодных среди Упивающихся избавлялись быстро… а за спиной Люциуса были Нарцисса и Драко.
Как бы то ни было, сомнительная шутка Лорда имела такие последствия, которых никто бы не смог предугадать. Когда тот аппарировал, Люциус ворвался в беседку, грязный, растрепанный, с малиновыми пятнами на щеках, и, схватив Северуса, прижал его к себе и выдохнул куда-то ему в ухо: — Я так боялся, что он по-настоящему, Сев!
Барьеры рухнули в одну секунду, потеряв смысл; недопустимое стало необходимым, запретное — естественным и единственно правильным.
— Сев, возьми меня, — прошептал Люциус, слегка отстраняясь, но продолжая цепляться за отвороты мантии Северуса и поднимая на него шальной взгляд.
И Северус не то что не посмел сказать «нет»: ужас от всего произошедшего был так велик, что перекрыть его могло лишь какое-то немедленное действие.
Для обоих это был первый опыт секса с мужчиной, а для Северуса так первый вообще. На грубом деревянном столе, с одной только слюной в качестве смазки: в любой другой момент десятки соображений остановили бы его в шаге от того, что исправить было уже нельзя. Но тогда он понимал, чувствовал всем рвущимся к Люциусу телом, что тот хочет именно этого — одной болью заглушить другую, равную его собственному невыносимому ужасу боль.
Войти в Люциуса — это было шоком, ударом, от которого перед глазами Северуса заплясали цветные звезды, а тело отозвалось каждой клеткой, болезненно, тягуче и сладко. Он чудом не потерял тогда сознание, все глубже втискиваясь в сдавливающую тесноту, насаживая Люциуса на колом стоящий член, а тот, вскрикивая и почти воя от боли, почему-то сжимал его все сильней, не отталкивал Северуса, а двигался и двигался ему навстречу.
Позднее, когда они как-то пробовали поменяться ролями, Северус недоумевал, как Люциус мог вытерпеть эту боль, как он не убил его за такое обращение с собой. Конечно, Северус сильно порвал его в первый раз. Но в следующие, слава Мерлину, все было совсем по-другому.
Северус, в-общем-то, понимал, почему Люциус предпочитал подчиняться в постели. Окружающим казалось, что Малфой сам себе господин, но это было во всей его натуре — служить кому-то, кто сильнее его. Поэтому он и оказался в свите Лорда. Оставалось только неясным, почему в любовники он выбрал именно его, Северуса, не самого привлекательного, популярного разве что в своей профессиональной среде. В общем, совсем не того человека, который был бы под стать самому Малфою.
Что ж, наверное, Люциус не врет, и это и есть то, что люди называют любовью. Ему, бездомному принцу, заточенному в башне Хогвартса, повезло, и он дождался своего освободителя, и, кстати, вместе с драконом.
Подняв голову, Северус усмехнулся.
— И жили они долго и счастливо, — пробормотал он.
Люц как-то исполнился сентиментальности и сказал, что мечтает о тех временах, когда они будут только вдвоем, будут жить где-нибудь в маленьком домике на берегу океана, гулять по утрам вдоль линии прибоя, потом, развалившись на песке, читать книги и разговаривать друг с другом, а по вечерам варить зелья и заниматься любовью… Кажется, он был даже серьезен, когда нес эту чушь. Но не надо особо хорошо знать Люца, чтобы понимать, что все это — полнейший бред, что он слишком амбициозен и властолюбив для таких вещей. Однако задело и запало вот в память…
Интересно, что будет, когда Люциус узнает правду? Думать об этом нельзя. Не сейчас. Сейчас эти мысли могут слишком его ослабить, заставить дрогнуть в самый неподходящий момент. В конце концов, весьма вероятно, что Лорд убьет его раньше, и объясняться не придется.
Погладив ладонями стол, Северус вгляделся в лунную дорожку. Ночная темнота, кажется, сделалась реже, и вода посветлела. Сколько же он просидел здесь? Скоро уже рассвет, и пруд заволочет туманом. Ему давно пора в Хогвартс. Альбус наверняка будет в восторге от того, что удалось узнать план Люциуса.
А Люциус, его Люциус, его друг, его любовник, его…
«Что ж, пожалуй, я спрошу Северуса, будет ли он столь любезен, чтобы оказать тебе ответную услугу», — насмешливо сказал Лорд. И одернул Люциуса: «Встань. Не позорься. Тошно на тебя смотреть».
Лорд впервые так унижал Люциуса на памяти Северуса, и он мог только порадоваться, что это случилось не при всех. Что же до обещания Люциуса его убить — Северус понимал, что иного ответа и быть не могло. От неугодных среди Упивающихся избавлялись быстро… а за спиной Люциуса были Нарцисса и Драко.
Как бы то ни было, сомнительная шутка Лорда имела такие последствия, которых никто бы не смог предугадать. Когда тот аппарировал, Люциус ворвался в беседку, грязный, растрепанный, с малиновыми пятнами на щеках, и, схватив Северуса, прижал его к себе и выдохнул куда-то ему в ухо: — Я так боялся, что он по-настоящему, Сев!
Барьеры рухнули в одну секунду, потеряв смысл; недопустимое стало необходимым, запретное — естественным и единственно правильным.
— Сев, возьми меня, — прошептал Люциус, слегка отстраняясь, но продолжая цепляться за отвороты мантии Северуса и поднимая на него шальной взгляд.
И Северус не то что не посмел сказать «нет»: ужас от всего произошедшего был так велик, что перекрыть его могло лишь какое-то немедленное действие.
Для обоих это был первый опыт секса с мужчиной, а для Северуса так первый вообще. На грубом деревянном столе, с одной только слюной в качестве смазки: в любой другой момент десятки соображений остановили бы его в шаге от того, что исправить было уже нельзя. Но тогда он понимал, чувствовал всем рвущимся к Люциусу телом, что тот хочет именно этого — одной болью заглушить другую, равную его собственному невыносимому ужасу боль.
Войти в Люциуса — это было шоком, ударом, от которого перед глазами Северуса заплясали цветные звезды, а тело отозвалось каждой клеткой, болезненно, тягуче и сладко. Он чудом не потерял тогда сознание, все глубже втискиваясь в сдавливающую тесноту, насаживая Люциуса на колом стоящий член, а тот, вскрикивая и почти воя от боли, почему-то сжимал его все сильней, не отталкивал Северуса, а двигался и двигался ему навстречу.
Позднее, когда они как-то пробовали поменяться ролями, Северус недоумевал, как Люциус мог вытерпеть эту боль, как он не убил его за такое обращение с собой. Конечно, Северус сильно порвал его в первый раз. Но в следующие, слава Мерлину, все было совсем по-другому.
Северус, в-общем-то, понимал, почему Люциус предпочитал подчиняться в постели. Окружающим казалось, что Малфой сам себе господин, но это было во всей его натуре — служить кому-то, кто сильнее его. Поэтому он и оказался в свите Лорда. Оставалось только неясным, почему в любовники он выбрал именно его, Северуса, не самого привлекательного, популярного разве что в своей профессиональной среде. В общем, совсем не того человека, который был бы под стать самому Малфою.
Что ж, наверное, Люциус не врет, и это и есть то, что люди называют любовью. Ему, бездомному принцу, заточенному в башне Хогвартса, повезло, и он дождался своего освободителя, и, кстати, вместе с драконом.
Подняв голову, Северус усмехнулся.
— И жили они долго и счастливо, — пробормотал он.
Люц как-то исполнился сентиментальности и сказал, что мечтает о тех временах, когда они будут только вдвоем, будут жить где-нибудь в маленьком домике на берегу океана, гулять по утрам вдоль линии прибоя, потом, развалившись на песке, читать книги и разговаривать друг с другом, а по вечерам варить зелья и заниматься любовью… Кажется, он был даже серьезен, когда нес эту чушь. Но не надо особо хорошо знать Люца, чтобы понимать, что все это — полнейший бред, что он слишком амбициозен и властолюбив для таких вещей. Однако задело и запало вот в память…
Интересно, что будет, когда Люциус узнает правду? Думать об этом нельзя. Не сейчас. Сейчас эти мысли могут слишком его ослабить, заставить дрогнуть в самый неподходящий момент. В конце концов, весьма вероятно, что Лорд убьет его раньше, и объясняться не придется.
Погладив ладонями стол, Северус вгляделся в лунную дорожку. Ночная темнота, кажется, сделалась реже, и вода посветлела. Сколько же он просидел здесь? Скоро уже рассвет, и пруд заволочет туманом. Ему давно пора в Хогвартс. Альбус наверняка будет в восторге от того, что удалось узнать план Люциуса.
А Люциус, его Люциус, его друг, его любовник, его…
Страница 3 из 4
