Фандом: Гарри Поттер. Северус в очередной раз выбирает между Люциусом и судьбой магического мира.
Добавить в моё избранное
12 мин, 12 сек 3794
Но было и другое воспоминание: двое волшебников в темных плащах на берегу пруда. Люциус стоит на коленях в грязной жиже у самой кромки воды, его голова виновато опущена, волосы перепачканы и спутаны.
— Я сделаю все, что вы скажете, мой лорд.
— А если я прикажу тебе, например, убить Северуса?
— Я это сделаю, мой лорд.
Вот за этой-то картинкой он в очередной раз и пришел сюда. Самое правильное место.
Накатило отвращение, — как всегда, когда он вспоминал ту сцену, и дышать сразу стало легче. Он делает это для блага Люциуса тоже, сказал Северус сам себе. Для того, чтобы освободить Люциуса. Драко и Нарциссу. Их всех. И какого-нибудь Эйвери тоже, который спит в двадцати милях отсюда в своем Астра-хаусе и знать не знает, что кто-то хочет его освободить.
— Ради нас всех, — беззвучно прошептал Северус, опуская голову на стиснутые в замок — до хруста — пальцы. Шанс, что он выйдет из этой передряги живым, отсутствовал изначально. Лорда просто так не убить, и как его убивать — даже Альбус не знает. Зато Альбус, конечно, с удовольствием схватится за возможность устроить показательную схватку в министерстве.
А Люциус был так беззаботен вчера, так рисовался перед ним, рассказывая, как разработал план забрать пророчество. Как придумал, что надо заманить Поттера в Отдел Тайн. Северусу хотелось крикнуть: «Дурак, заткнись!» Но Люциус все говорил и говорил, обнимая его, фыркая и смеясь ему в шею, утыкаясь лицом в волосы.
Его всегда удивляло, что же такого Люциус нашел в его сальных волосах. Почему играл с ними, наматывал прядки на палец, целовал… Как, впрочем, и многие другие вещи — например то, что Люциус в постели словно поклонялся ему.
Северус много лет думал, что тот просто придумал себе образ, что в один прекрасный день пелена с его глаз упадет, и он обнаружит, что на соседней подушке храпит всего лишь жалкий крючконосый урод с жирными патлами. Но годы шли, в их отношениях, как у всякой пары, были свои спады и подъемы, временами филин Малфоев не прилетал в Хогвартс по многу недель, а потом вновь начинал курсировать как сумасшедший, и отношение Люциуса к нему не менялось. В последнее же время их секс стал даже еще более страстным, чем в первые дни, когда они, наконец, дорвались друг до друга.
Странно, конечно, но за то, что они вместе, следует поблагодарить Лорда с его дурацкими шутками. К тому моменту они уже давно поняли, что их привязанность перестала быть дружеской. Им нравилось прикасаться друг к другу, обниматься, и они стеснялись собственных порывов, понимая, что их поведение наедине заметно отличается от нормы, что оно недопустимо.
Если Северус и слышал что-то об однополых связях в реальном мире, некоторые известные люди даже осмеливались жить в таком союзе открыто, то в магической Британии даже разговоры об этом были под запретом. Нельзя было и представить, что думает по этому поводу сам Люциус, воспитанный в лоне традиционных ценностей и женившийся по требованию отца в том возрасте, который был специально оговорен в семейной книге Малфоев как идеальный для рождения на свет наследника.
И как бы их ни тянуло друг к другу, они никогда не обсуждали этого, и Северус понимал, что чего-то большего, чем дружеские объятия и поцелуи в щеку, между ними не будет никогда. Помимо всего прочего, Люциус действительно был предан семье, обожал только что родившегося Драко, а Северус уже начал свою шпионскую карьеру и, все еще не успев опомниться от известия, что Лорд охотится за ребенком Лили, не хотел подвергать опасности ни своего друга, ни его близких.
В тот вечер они договорились встретиться с Люциусом в беседке. В Малфой-мэноре гостил Лорд, а Северус после своих просьб пощадить Лили лишний раз с ним встречаться не хотел, выжидая пока утихнет гнев господина, потому и выбрал это относительно безопасное для обоих место. Здесь он любил заниматься, когда еще ребенком проводил у Люциуса каникулы. Сами Малфои сюда никогда не заходили: слишком далеко от дома, вокруг которого было множество других, гораздо более красивых и ухоженных мест для отдыха. Аппарировали отсюда тоже редко, предпочитая ровную аллею хлюпающей жиже на берегу. Разве что когда хотели исчезнуть из поместья незаметно от посторонних глаз.
Однако в тот вечер здесь оказалось неожиданно людно.
Зная, что Люциус может опоздать, и надолго, Северус прихватил с собой редкую книгу по зельям и был погружен в чтение, когда за ивами послышались голоса. Он всегда обладал хорошим слухом, и ему даже не потребовалось напрягать его, чтобы различить почтительный голос Люциуса и насмешливый — Лорда. Сквозь ветви он ясно видел их силуэты, видел, как Люциус неожиданно упал на колени, и его светлые длинные волосы смешались с прибрежной грязью.
А потом состоялся тот диалог. Непонятно, знал ли Лорд о его присутствии в беседке, и было ли это предупреждением и демонстрацией для него лично, или только для Люциуса, или для них обоих.
— Я сделаю все, что вы скажете, мой лорд.
— А если я прикажу тебе, например, убить Северуса?
— Я это сделаю, мой лорд.
Вот за этой-то картинкой он в очередной раз и пришел сюда. Самое правильное место.
Накатило отвращение, — как всегда, когда он вспоминал ту сцену, и дышать сразу стало легче. Он делает это для блага Люциуса тоже, сказал Северус сам себе. Для того, чтобы освободить Люциуса. Драко и Нарциссу. Их всех. И какого-нибудь Эйвери тоже, который спит в двадцати милях отсюда в своем Астра-хаусе и знать не знает, что кто-то хочет его освободить.
— Ради нас всех, — беззвучно прошептал Северус, опуская голову на стиснутые в замок — до хруста — пальцы. Шанс, что он выйдет из этой передряги живым, отсутствовал изначально. Лорда просто так не убить, и как его убивать — даже Альбус не знает. Зато Альбус, конечно, с удовольствием схватится за возможность устроить показательную схватку в министерстве.
А Люциус был так беззаботен вчера, так рисовался перед ним, рассказывая, как разработал план забрать пророчество. Как придумал, что надо заманить Поттера в Отдел Тайн. Северусу хотелось крикнуть: «Дурак, заткнись!» Но Люциус все говорил и говорил, обнимая его, фыркая и смеясь ему в шею, утыкаясь лицом в волосы.
Его всегда удивляло, что же такого Люциус нашел в его сальных волосах. Почему играл с ними, наматывал прядки на палец, целовал… Как, впрочем, и многие другие вещи — например то, что Люциус в постели словно поклонялся ему.
Северус много лет думал, что тот просто придумал себе образ, что в один прекрасный день пелена с его глаз упадет, и он обнаружит, что на соседней подушке храпит всего лишь жалкий крючконосый урод с жирными патлами. Но годы шли, в их отношениях, как у всякой пары, были свои спады и подъемы, временами филин Малфоев не прилетал в Хогвартс по многу недель, а потом вновь начинал курсировать как сумасшедший, и отношение Люциуса к нему не менялось. В последнее же время их секс стал даже еще более страстным, чем в первые дни, когда они, наконец, дорвались друг до друга.
Странно, конечно, но за то, что они вместе, следует поблагодарить Лорда с его дурацкими шутками. К тому моменту они уже давно поняли, что их привязанность перестала быть дружеской. Им нравилось прикасаться друг к другу, обниматься, и они стеснялись собственных порывов, понимая, что их поведение наедине заметно отличается от нормы, что оно недопустимо.
Если Северус и слышал что-то об однополых связях в реальном мире, некоторые известные люди даже осмеливались жить в таком союзе открыто, то в магической Британии даже разговоры об этом были под запретом. Нельзя было и представить, что думает по этому поводу сам Люциус, воспитанный в лоне традиционных ценностей и женившийся по требованию отца в том возрасте, который был специально оговорен в семейной книге Малфоев как идеальный для рождения на свет наследника.
И как бы их ни тянуло друг к другу, они никогда не обсуждали этого, и Северус понимал, что чего-то большего, чем дружеские объятия и поцелуи в щеку, между ними не будет никогда. Помимо всего прочего, Люциус действительно был предан семье, обожал только что родившегося Драко, а Северус уже начал свою шпионскую карьеру и, все еще не успев опомниться от известия, что Лорд охотится за ребенком Лили, не хотел подвергать опасности ни своего друга, ни его близких.
В тот вечер они договорились встретиться с Люциусом в беседке. В Малфой-мэноре гостил Лорд, а Северус после своих просьб пощадить Лили лишний раз с ним встречаться не хотел, выжидая пока утихнет гнев господина, потому и выбрал это относительно безопасное для обоих место. Здесь он любил заниматься, когда еще ребенком проводил у Люциуса каникулы. Сами Малфои сюда никогда не заходили: слишком далеко от дома, вокруг которого было множество других, гораздо более красивых и ухоженных мест для отдыха. Аппарировали отсюда тоже редко, предпочитая ровную аллею хлюпающей жиже на берегу. Разве что когда хотели исчезнуть из поместья незаметно от посторонних глаз.
Однако в тот вечер здесь оказалось неожиданно людно.
Зная, что Люциус может опоздать, и надолго, Северус прихватил с собой редкую книгу по зельям и был погружен в чтение, когда за ивами послышались голоса. Он всегда обладал хорошим слухом, и ему даже не потребовалось напрягать его, чтобы различить почтительный голос Люциуса и насмешливый — Лорда. Сквозь ветви он ясно видел их силуэты, видел, как Люциус неожиданно упал на колени, и его светлые длинные волосы смешались с прибрежной грязью.
А потом состоялся тот диалог. Непонятно, знал ли Лорд о его присутствии в беседке, и было ли это предупреждением и демонстрацией для него лично, или только для Люциуса, или для них обоих.
Страница 2 из 4
