Лицом к лицу

— Сэр, а вы можете меня ущипнуть? — попросил я.

— А зачем?

Как зачем? Чтобы убедиться в том, что вы — не галлюцинация. Так я хотел сказать, но не успел.

— Вы же ощущаете эти стены, как настоящие, значит, и мое прикосновение почувствуете.

— Тогда расскажите что-нибудь, о чем знаем только мы.

— Как плод вашего воображения, я могу рассказать лишь то, что знаете вы.

Снейп явно веселился, и мне захочетелось пнуть его побольнее.

— Подумайте, разве я ничем не отличаюсь от ваших галлюцинаций?

Я честно подумал.

— Ну, они же разные были, и такие, какими я их помню, и совсем другими.

Снейп смотрел выжидательно. Я это чувствовал, хотя и не видел его глаз, они расплывались чернильными пятнами, сливаясь с длинной челкой, закрывающей пол-лица.

— А то, что вы через стену прошли, так от вас и не такого можно ждать.

— А как приходили остальные?

— Через дверь.

Он тихо засмеялся и провел ладонью по стене:

— Скажите, Поттер, это у вас такой дизайн, суперсовременный?

— Нет! — я рассердился. — У меня прекрасный дом! Просторный, светлый! А это чулан Дурслей.

— Воображаемые гости входили через несуществующую дверь, а я вошел через настоящую, которая кажется стеной.

— А почему вы? Где Рон, где все остальные?

— Они не могут войти, Поттер, вашего дома в реальности больше нет.

Я открыл рот, но не смог придумать, что сказать.

— Смотрите…

— А я ничего не вижу.

— Вы потеряли очки?

— Да. И палочку.

— О палочке я догадался. А вот очки… Признаться, подумал, что вы сделали операцию или носите линзы.

Снейп поднес пергамент к моему носу.

— Так видно?

— Да.

Я рассматриваю схематический рисунок: три домика, каждый окружен заборчиком.

— Это — ваш дом, — Снейп ткнул пальцем в средний, — это — соседние. Пространство свернули, — он складывает пергамент по линиям сгиба, и на нем остается два домика, — и ваш дом остался внутри. В кармане.

Он отдает мне пергамент, и сколько я ни пытаюсь, развернуть его мне не удается.

— Именно так обстоит дело. Нет никаких щелей, через которые могла бы проскользнуть сова или Патронус, не говоря уже о человеке.

— А вы?

— А я — окклюмент.

И я поверил, что он — не галлюцинация.

— С помощью окклюменции можно создать субъективную реальность, то есть, такую реальность, в которой все не совсем так, как на самом деле. В реальности, в которой я жил, был мудрый и могущественный маг, превзошедший своего великого предка, вредный старик, прячущий за фальшивым добродушием коварство, зарвавшийся самодовольный щенок, которому неоправданно везет…

— Ой, ну, на самом деле, вы же так не думали?!

— Я так жил.

— Так Дамблдор это имел в виду, когда говорил, что вы видите то, что хотите видеть?

— Когда он это говорил? — Снейп спрашивает как-то незаинтересованно, словно думает о чем-то другом.

— В ваших воспоминаниях. Вы обо мне разговаривали. Я думал, он имеет в виду, что вы заблуждаетесь, сравнивая меня с отцом. А речь, наверное, шла об окклюменции.

— Может быть. Окклюменции не обучают легально, — он запинается, подыскивая слова, — слишком велика вероятность потери связи с реальностью.

— Вы меня этому не учили.

— Я учил вас обнаруживать чужое сознание, не путать его со своим собственным.

— И научили, — тихо сказал я, и вдруг, понял, что это правда — научил. Когда мы гонялись за крестражами, я совершенно четко отличал свои мысли от видений Волдеморта.

— Я создал реальность, в которой ваш дом находится на прежнем месте, и она совпала с реальностью, объективно существующей. В дом я вошел.

Создал реальность. Вот так!

— Вы хотели, чтобы я рассказал что-то известное нам обоим?

— Не надо. Я верю, что вы настоящий.

— Как хотите. Тогда я расскажу то, о чем вы не знаете. Итак, жила-была девушка, она закончила Хогвартс и собиралась выйти замуж. Накануне свадьбы ее жених упал с метлы и разбился. Чтобы ухаживать за ним, она устроилась санитаркой в госпиталь. Шейные позвонки юноше восстановили, но кора головного мозга была повреждена необратимо. Невеста два года ухаживала за бесчувственным телом, не теряя надежды на чудо. Чуда не произошло — он умер. А девушка осталась работать в госпитале, она любила его и надеялась вернуть из мира мертвых. Однажды ей в руки попал журнал с описанием ритуала, и она провела его.

Это он о Дайане Мердок, понял я.

— Но ритуал ненастоящий!

— Сектумсемпра была просто набором звуков, пока я не вложил в нее свою ярость, тогда она стала темным заклятьем. Дайана Мердок вложила в призыв всю силу своей любви, и в наш мир явилось то, что для простоты можно назвать демоном.