Уроки истины

Ты начинал рассказывать, что у меня атрофия мозга.

— Что? — Темерси нахмурился, потом издал короткий смешок. — Я не говорил, что у тебя атрофия мозга. Я о том, что, если долго носить имплант, будут необратимые изменения. Почти всегда бывают. Когда я попросил тебя не болтать о маскировочных программах и сопротивлении мерхианцам — что произошло? Это был даже не гипноз. Просто твердый взгляд. И все равно ты почти отключилась! Ты хоть программами против внушения пользуешься?

— Так. — В голове начало проясняться. Макси без всякого удивления поняла, что на ней только что снова тестировали какую-то гипотезу. — Программами я пользуюсь, но сейчас у меня выключен имплант. Хочешь сказать, без них я становлюсь слабоумной?

— Примерно так, — безжалостно подтвердил Темерси. — Если постоянно полагаться на имплант, это не проходит бесследно. Какие-то зоны мозга атрофируются, другие перестраиваются. Мыслительные процессы сильно меняются. Мы изучали тех, кто с рождения носил импланты. Убирали из головы все искусственное и изучали. Многие не сумели даже связно говорить на простейшие темы. Например, спросить, что на обед, или использовать голосовой поиск по сети. Голосовой, потому что в ручном вводе они разобраться не могли, слишком сложно… Чем дольше человек носит имплант, тем все запущеннее. Повышенная внушаемость — только одно из проявлений. Потому я и советую — избавляйся от него. До того, как пришел в «Абилин», я не подозревал, что влияние так ярко выражено.

— Предлагаешь мне избавиться от импланта, чтобы я стала такой же слабоумной, как те ваши добровольцы?

— Не «чтобы», а «пока», — поправил Темерси. — Пока не стало поздно.

Воцарилось неуклюжее молчание. Макси пыталась думать, вспоминать все, что слышала о возможном вредоносном действии имплантов, но без выхода в сеть не могла ничего проверить. В памяти же, к ее изумлению, не отложилось почти ничего. Один лишь тот факт, что когда-то она встречала то ли статью, то ли видеоблог, где медик грозил всевозможными последствиями.

И сейчас она колебалась…

— А при чем здесь то, о чем ты говорил… все это программирование живого мозга и тот парень, который влез на склад? Или ты теперь ничего мне не расскажешь, потому что кто-то может меня загипнотизировать и вытянуть сведения?

— Да не сможет. Просто держись ко мне поближе, пока не включишь свои защитные программы. Я так, строю версии. Думал, может, он тоже долго носил имплант… Так долго, что не смог сохранить базовый интеллект. Раньше считалось, что ослабленный живой мозг программировать легче. Иногда специально отбирали имбецилов и умственно отсталых, пытались делать из их мозгов носители информации, чтобы передавать засекреченные данные. С тех времен сохранилось много материалов. Кто-то мог ими воспользоваться. Но проверить это все мы сможем, только когда парень придет в сознание и когда ему чуть подлечат ожоги. Сейчас на него даже шлем не наденешь.

— Вот как, — Макси тряхнула головой. — Да… Ну а если всю жизнь не выключать имплант? И поддерживать мозг нужными программами? Тогда ведь не имеет значения, слабоумна я или нет?

— Наверное, можно и так, — поморщился Темерси. — Хотя ни один имплант не может работать без сбоев. Случись что угодно, и… Да хотя бы то, что случилось сегодня утром. Что тогда?

— Значит, нужно повышать надежность! Заняться укреплением бесперебойности…

— Ею в «Абилине» занимается другой отдел, — сообщил Темерси и поднес к глазам раскуроченные детали табло, точно вспомнив о них только сейчас. — Да погибнет разум! Даже у нас сеть работает с перебоями. То, что сделал этот парень… если он что-то сделал… повредило часть носителей. Чем ближе к эпицентру, тем больше их придется менять. Пойду проверю, что с ним, прогнозы, кажется, неплохие.

— Ты идешь на него смотреть? — Макси оживилась и с облегчением выкинула из головы тягостные раздумья о плюсах и минусах имплантов. — Можно с тобой?

Темерси принялся рассовывать детали по карманам.

— Ты же затем и прилетела, разве нет?

2. Приманка

Переносной медблок на поверку оказался переоборудованным шаттлом. Он располагался в дальнем конце террасы-космопорта. Стены испускали легкое дезинфицирующее сияние, за стеклом, похожим на дверь встроенного шкафа, угадывались очертания регенерационных капсул, а каталки и кресла пустовали в ожидании пациентов. Все казалось таким чистым, что Макси немедленно почувствовала себя ходячим разносчиком бактерий. Захотелось оглянуться, чтобы проверить, не остается ли на полу черная дорожка.

Врач вынырнул из подсобки.

— Нет, еще нельзя! — Ему и без слов было ясно, зачем сюда явились люди. — Подождите пару часов…

— Пару часов назад вы говорили то же самое, — заметил Темерси. — Что-то идет не так?

— Все идет как должно, — вздохнул врач. — А изменений нет. Первый раз такое вижу. — Он покосился на «шкаф» с капсулами.