Жаба Джин Грейнджер

— нетрезвому негодованию Гермионы не было предела. — Да, Драко… — Как я это сказала? Как?!» — я хочу тебя поцеловать. Не как лягушка. Как девушка. Хочу прикоснуться к губам и ощутить их мягкость. Их наглость. Да, я хочу почувствовать, как твой язык встречается с моим, и дыхание смешивается с полустоном, слетающим с губ… Я хочу… многого, — Гермиона тяжело сглотнула, изо всех сдерживая затяжное» ква«, рвущееся на свободу.»

Драко шумно выдохнул и снова выпил.

«Ни хрена себе! Это я сам, дурак, напросился… Нет, ты просто обязана быть красавицей! Иначе… я, блин, локоть свой укушу!»

Виски струилось по венам, затапливая сознание Малфоя. Слова заколдованной лягушки разгоняли кровь, но барьер из природной брезгливости по-прежнему оставался незыблемым.

Драко расстегнул несколько пуговиц на рубашке: жарко. Душно. Или это всё нервы?

Скоро откроется тайна.

Страшная тайна.

Если только у него хватит смелости — чего отродясь не было! И виски…

И главное: не отрубиться раньше, чем хотелось бы. Это будет полный п… Да, именно это! К тому же чрезмерное количество алкоголя не способствует подвигам в постели. Это уж точно!

— Пошли! — Драко схватил со стола графин с виски и стопку, сунул волшебную палочку под мышку и поднялся с места.

— Куда? — так же шепотом поинтересовалась пораженная Гермиона.

— В спальню мою, вот куда! Или боишься?

— И что мы там будем делать… в спальне? — дыхание отказывалось быть ровным. — «Малфой и постель… Это же ква-та-строфа. Надеюсь, вслух я этого не сказала? Потому что разъяренный Гарри будет о-о-очень некстати».

— Не книжки читать, уверяю тебя! Это же не библиотека. Что мы там будем делать? Доходить до кондиции. По крайней мере, я… Мне тебя на руках донести? Я уже далеко не против! Так, для информации. Твоя кожа очень нежная и…

— И чувствительная. Запомни… На будущее. — «О, господи… звучит как намек и провокация. Но, черт, этот блеск в глазах! Малфою… это нравится!»
Он призывно качнул головой.

— Тогда и ты запомни… на будущее: так просто выпускать чувствительных девушек из своей спальни я не намерен. Или попытка соблюсти некоторые условности грозит мне очередной лягушачьей серенадой?

— Скорее всего… — извиняясь, ответила Гермиона. Ей так не хотелось сбивать Малфоя с настроя.

— Тогда сама. Твое пение — отдельная проблема, хотя в следующий раз попроси олуха обратить тебя в нечто с более приятным голосом.

— Скажи «спасибо», что я не слизняк.

— Это точно! Эйвери придется долго ждать добровольца, — Драко рассмеялся. — Ну, что… милая? При мыслях о возможном продолжении у меня повышается… самооценка.

Гермиона едва не покраснела. Он явно намекал на нечто более… эротичное. Осознание того, что Малфой хочет ее как девушку, кружила неразумную голову зачарованной лягушки, но ведь тот еще не знает, кто она. И это может изменить всё… Почему может? Изменит!

Драко уже скрылся за поворотом, а Гермиона всё боялась идти следом.

«Трусиха… Озабоченная, пьяная… Ох, очень пьяная… Будь, что будет!»

Она за несколько вихляющих прыжков оказалась на пороге спальни. Малфой, слава Богу, всё еще одетый развалился на огромной кровати с рюмкой в руке. Рядом на тумбочке — графин, говорящий только об одном: «топливо» еще необходимо.

— Да не бойся… Не съем я тебя, — Драко похлопал ладонью по постели, приглашая присоединиться. — Просто поболтаем, пока я… Ну, ты понимаешь. Не дура.

— Комплимент за комплиментом. Малфой, ты на меня серьезно глаз положил, как я погляжу.

Гермиона, стремясь сосредоточиться, запрыгнула на «брачное ложе». К счастью, не пузом вверх. Захмелевшим, но уверенным взглядом она посмотрела на Драко. Зачем стесняться соблазнов? Вот поддаться им — другой вопрос.

— Ты блондинка? — негромко спросил Малфой. Он все пытался отрешиться от картинки, прочно засевшей в его голове.

— Я же девушка… Не метаморф, конечно, но все-таки волшебница… Сам понимаешь. Не идиот.

— Ой, мы уже заигрываем… На самом деле кто? Что, страшный лягушачий секрет?

— А это так важно? Нет, не блондинка.

Драко силился представить незнакомку, но в голове возник только образ лягушки в парике из темных волос. А уж попытка добавить грудь и длинные ноги только усугубило положение. Кошмар! Жуть! Такое не поцеловать… Только не Малфою!

Определенно, это не способствовало возбуждению.

— Нет, это не помогает, — разозленно добавил Драко и пригубил приличную порцию виски. — Моя пьяная натура требует чего-то более… откровенного.

Он закрыл глаза, очевидно, чтобы не смотреть на лягушку. Это всё еще сбивало, и прежняя нелепо-отвратительная картинка била буквально ниже пояса.

— О чем ты думала в душе? — приглушенно поинтересовался Драко. — Только не врать.