Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
Добавить в моё избранное
139 мин, 40 сек 13324
Грейнджер рассматривала его, лежащего на подушке с закрытыми глазами, и понимала, что Малфою нужен «пинок». И довольно существенный! Спасибо алкоголю: сознаться было не так сложно. Мечты… Видения… Всё стало для Гермионы таким… желанным. И страх стать отвергнутой был загнан поглубже. Ради волшебства. Ради чуда. Ради сладких мгновений. С Драко.
— Я… я представляла нас. Как мы занимались любовью… Очень… страстно.
— На полу? — Малфой задержал дыхание. Тихие признания действовали похлеще виски.
— Нет… Стоя… лицом к лицу.
— И ты согласилась, если бы я?
— Имей совесть… — Гермиона не боялась близости, только квакнуть. Но что-то произошло. То ли это магия момента, то ли обратное заклинание, то ли… алкоголь в крови. Но сдерживаться уже получалось.
— Насчет совести ты не по адресу! На что бы ты согласилась сейчас? Если бы не была лягушкой… Представь…
Драко открыл глаза и повернулся к ней лицом, опершись на локоть.
«Малфой… Что же ты делаешь?»
Гермиона на мгновения погрузилась в запретное… Возбуждение рисовало такое… Всё, что когда-либо видела… слышала… желала…
Еще чуть-чуть, и она сама поцелует Драко, потому что… хочет. Малфоя. Прямо здесь. На белоснежных простынях. Обнаженного. Наглого. Бессовестного. Немного грубого. Напористого.
Гермиона рассматривала его, чувствуя только одно: соблазни меня.
— И… — голос Драко почти пропал. Нет, он с ума сошел! Как и она. — Я… хочу… — вот так двусмысленно остановиться. Чтобы подразнить. Растопить. Заставить.
Ничего лучше Гермиона не придумала, как, краснея, совсем тихо прошептать:
— И будут волны покрывала взлетать, раскачивая нас.
И каждый раз нам будет мало касаний губ, сиянья глаз…
Приди в порыве откровенном в мой шепот и объятья рук,
Включившись до самозабвенья в древнейшую, как мир, игру…
Драко, наверное, целую вечность приближал свои губы…
Сердце Гермионы, казалось, вот-вот выскочит…
Еще совсем немного…
Еще…
Она закрыла глаза. По крайней мере, постаралась.
И тут…
— Не могу… — тихо. Отчаянно. Обреченно. — Черт, Жаба! Я не могу. Это выше моих сил.
И Драко не лгал. Его возбуждение смешивалось с внутренними запретами. Странное предчувствие заставляло испытывать дрожь, и что важнее, страх — с поцелуем всё может закончиться, даже толком не начавшись, подавлял слабую волю.
Малфой струсил.
И это охренительно злило его!
— Давай не сегодня. Только не сегодня… Я, наверное, перепил. Мне нехорошо. Поэтому — спать! — выпалил Драко и резко развернулся спиной к Гермионе.
«Малфой… — от подобных мыслей ей стало сладко и больно. — Спать? С тобой? Лягушкой?»
Всё зря… Виски… Слова. Всё.
«А чего ты ждала? Геройства и самопожертвования? Признайся, в глубине души ты рада: еще немного самообмана. Немного близости. Немного… Драко. И природы, позволяющей пьянеть только от одной мысли о… Гермиона, ты совсем рехнулась!»
Драко изо всех сил пытался заснуть, не обращая внимания на кружащийся потолок и тяжелое дыхание за спиной. Надо лечь спать. Надо!
Нет, так Малфой ночь еще точно не проводил!
И этого, что бы потом ни было, ему до конца своих дней не забыть.
Кормак Маклагген дрых в собственной квартире крепким безмятежным сном невинного младенца. Прямо в одежде, не расправив кровати, на животе, развалившись в позе морской звезды, и еле-еле шевелил губами по абсолютно неведомой причине.
— Вставайте, молодой человек, — гневный рык прокатился по комнате, заставив Кормака вздрогнуть. Но он всё равно проигнорировал просьбу. Таким приказным тоном его будила только мать, стоило в очередной раз провиниться. — Я кому говорю?! — казавшийся незнакомым голос стал еще громче и недовольнее.
— Ну, мам… — как сонная муха, пробормотал Маклагген, перевернулся на спину, но опять же не предпринял никаких попыток подняться. Голова раскалывалась с похмелья, но память была девственно чиста. До безобразия.
— Я тебе покажу маму, дубина ты стоеросовая! Вставай! Или ты меня надолго запомнишь, олень мышиный!
Кормак лениво приоткрыл один глаз.
«Кто это такой вежливый приперся?»
Алкоголя в крови Маклаггена значительно поубавилось, и он смог разглядеть миловидную девушку небольшого роста. Хрупкая, но очень сердитая на вид, в цветастом халате, с палочкой в кармане и скалкой в одной руке, по ощущениям не предвещала ничего хорошего.
Это стало еще очевиднее, когда незваная гостья рывком выдернула подушку из-под Маклаггена и несколько раз ударила его ей, абсолютно не заботясь о том, куда именно попадает мягкое, но малоприятное орудие наказания.
— Что, головка бо-бо? Обезвоживание? Ощущение, что ты полный болван? Ничего нигде не горит? Обещаю, скоро будет!
— Я… я представляла нас. Как мы занимались любовью… Очень… страстно.
— На полу? — Малфой задержал дыхание. Тихие признания действовали похлеще виски.
— Нет… Стоя… лицом к лицу.
— И ты согласилась, если бы я?
— Имей совесть… — Гермиона не боялась близости, только квакнуть. Но что-то произошло. То ли это магия момента, то ли обратное заклинание, то ли… алкоголь в крови. Но сдерживаться уже получалось.
— Насчет совести ты не по адресу! На что бы ты согласилась сейчас? Если бы не была лягушкой… Представь…
Драко открыл глаза и повернулся к ней лицом, опершись на локоть.
«Малфой… Что же ты делаешь?»
Гермиона на мгновения погрузилась в запретное… Возбуждение рисовало такое… Всё, что когда-либо видела… слышала… желала…
Еще чуть-чуть, и она сама поцелует Драко, потому что… хочет. Малфоя. Прямо здесь. На белоснежных простынях. Обнаженного. Наглого. Бессовестного. Немного грубого. Напористого.
Гермиона рассматривала его, чувствуя только одно: соблазни меня.
— И… — голос Драко почти пропал. Нет, он с ума сошел! Как и она. — Я… хочу… — вот так двусмысленно остановиться. Чтобы подразнить. Растопить. Заставить.
Ничего лучше Гермиона не придумала, как, краснея, совсем тихо прошептать:
— И будут волны покрывала взлетать, раскачивая нас.
И каждый раз нам будет мало касаний губ, сиянья глаз…
Приди в порыве откровенном в мой шепот и объятья рук,
Включившись до самозабвенья в древнейшую, как мир, игру…
Драко, наверное, целую вечность приближал свои губы…
Сердце Гермионы, казалось, вот-вот выскочит…
Еще совсем немного…
Еще…
Она закрыла глаза. По крайней мере, постаралась.
И тут…
— Не могу… — тихо. Отчаянно. Обреченно. — Черт, Жаба! Я не могу. Это выше моих сил.
И Драко не лгал. Его возбуждение смешивалось с внутренними запретами. Странное предчувствие заставляло испытывать дрожь, и что важнее, страх — с поцелуем всё может закончиться, даже толком не начавшись, подавлял слабую волю.
Малфой струсил.
И это охренительно злило его!
— Давай не сегодня. Только не сегодня… Я, наверное, перепил. Мне нехорошо. Поэтому — спать! — выпалил Драко и резко развернулся спиной к Гермионе.
«Малфой… — от подобных мыслей ей стало сладко и больно. — Спать? С тобой? Лягушкой?»
Всё зря… Виски… Слова. Всё.
«А чего ты ждала? Геройства и самопожертвования? Признайся, в глубине души ты рада: еще немного самообмана. Немного близости. Немного… Драко. И природы, позволяющей пьянеть только от одной мысли о… Гермиона, ты совсем рехнулась!»
Драко изо всех сил пытался заснуть, не обращая внимания на кружащийся потолок и тяжелое дыхание за спиной. Надо лечь спать. Надо!
Нет, так Малфой ночь еще точно не проводил!
И этого, что бы потом ни было, ему до конца своих дней не забыть.
Кормак Маклагген дрых в собственной квартире крепким безмятежным сном невинного младенца. Прямо в одежде, не расправив кровати, на животе, развалившись в позе морской звезды, и еле-еле шевелил губами по абсолютно неведомой причине.
— Вставайте, молодой человек, — гневный рык прокатился по комнате, заставив Кормака вздрогнуть. Но он всё равно проигнорировал просьбу. Таким приказным тоном его будила только мать, стоило в очередной раз провиниться. — Я кому говорю?! — казавшийся незнакомым голос стал еще громче и недовольнее.
— Ну, мам… — как сонная муха, пробормотал Маклагген, перевернулся на спину, но опять же не предпринял никаких попыток подняться. Голова раскалывалась с похмелья, но память была девственно чиста. До безобразия.
— Я тебе покажу маму, дубина ты стоеросовая! Вставай! Или ты меня надолго запомнишь, олень мышиный!
Кормак лениво приоткрыл один глаз.
«Кто это такой вежливый приперся?»
Алкоголя в крови Маклаггена значительно поубавилось, и он смог разглядеть миловидную девушку небольшого роста. Хрупкая, но очень сердитая на вид, в цветастом халате, с палочкой в кармане и скалкой в одной руке, по ощущениям не предвещала ничего хорошего.
Это стало еще очевиднее, когда незваная гостья рывком выдернула подушку из-под Маклаггена и несколько раз ударила его ей, абсолютно не заботясь о том, куда именно попадает мягкое, но малоприятное орудие наказания.
— Что, головка бо-бо? Обезвоживание? Ощущение, что ты полный болван? Ничего нигде не горит? Обещаю, скоро будет!
Страница 29 из 41
