Фандом: Гарри Поттер. Если б Грейнджер знала, чем для нее обернутся ближайшие дни, она бы точно не отправилась на задание в одиночку.
Добавить в моё избранное
139 мин, 40 сек 13277
Еще один прыжок — и ведомое непреодолимым инстинктом земноводное очутилось в воде.
Это был… рай.
В квартире Драко Малфоя!
Гермиона плескалась. Ныряла. Ей хотелось петь, раз за разом погружаясь в прозрачную воду. Буквально. По-лягушачьи! И вот не сдержалась:
— Ммм-джаг-оон-ррам, — негромко. Скрипуче. Протяжно.
Гермиона наслаждалась расходящимися от вибрации кругами на поверхности воды и повторяла это снова и снова. И все равно, что пение разбудит Драко… Потому что было безумно хорошо! В первый раз за последние несколько часов.
И так продолжалось бы, возможно, подольше, если бы Гермиона смогла держать — выражаясь человеческим языком — его же, за своими лягушачьими зубами.
Продолжалось бы, но… не вышло.
Потому что разгневанный Драко Малфой в спешно натянутом нижнем белье, забыв про палочку, ворвался в ванную комнату с диким криком:
— Я ж тебя убью на хрен, чудовище ты КАЖДОДНЕВНОЕ! Пошла вон отсюда! Не доводи до Азкабана, зараза зеленая!
Но Гермионе было слишком хорошо, чтобы переходить на ответные грубости:
— Малфой, тебе, что, воды жалко? Для школьного приятеля… — лягушка издала довольно неприятный короткий звук, и Драко решил, что это она так усмехается.
— Судя по вероломству — Слизерин! Но по нахальному спокойствию — Гриффиндор. Ничего ты от меня не дождешься! Это — моя квартира! Моя ванная! Я же теперь вовек в нее не залезу. И это влетит тебе в сотни галлеонов, жаба ты е… — Драко застонал, — ядовитая!
— Подумаешь, пару взмахов палочки и — чисто.
— Нет! Нет и нет! Мне вечером на прием, а ты превратила мою ванную в мерзкое болото. Выметайся из моей квартиры! — Малфой, очевидно, рвал и метал. — Твою мать, теперь мне нужна новая ванная — не меньше! Уноси свои кривые ноги отсюда, пока я…
— Я обязательно это сделаю, как только ты мне поможешь, — спокойно произнесла Гермиона и снова нырнула, переплывая под водой от края к краю, полностью игнорируя взбешенный взгляд Драко.
— Да неужели?! Я же, блин, добрый волшебник! — саркастически кричал он. — Тогда не останавливайся, проси у меня несметные богатства, захват мира, вечную жизнь — чего уж мелочиться — истребление морщерогих кизляков!
— А как же твое вчерашнее «возможно»? — негодующе спросила Грейнджер и довольно квакнула. Ванна действовала на нее лучше любого успокоительного.
— Черта с два! Я ничего не обещал.
— А по-моему, мы с тобой обо всем договорились, — уверенно произнесла лягушка. — Неееет?! — удивленная яростным отрицанием на лице Драко, она слегка выкатила глаза. — Подумай хорошенько. Потому как, кроме ванны, в твоей квартире есть еще шикарная постель… дорогая одежда… А впереди — прием… Взвесь все «за» и«против», прежде чем отказывать ядовитому земноводному. Ах, какие незапланированные траты! — Твои! Чтоб ты знала! — резко выпалил Малфой и бросил взгляд на чужую палочку, лежащую на краю ванной. — Черт! Чья же ты?«— и уже искал глазами полотенце, прикидывая в уме, насколько сильно может укусить неудачно трансфигурированная лягушка.»
— Да, в таком виде меня точно пропустят в Гринготс, — иронично заявила Гермиона и снова издала неприятный звук, похожий на смешок. — И проводят прямо к фамильному сейфу!
Вдруг заметив, на что направлен взгляд Драко, она вскочила на край ванны, схватила палочку, и только теперь до нее дошло, что Малфой в одних трусах. Грейнджер застыла, даже забыв сделать очередной вдох. К этому ее — не только животная — натура, определенно, оказалась не готова. Она протяжно квакнула при виде почти обнаженного тела и вдруг… слегка покраснела.
Драко заподозрил, что эта смена цвета неспроста, и для проверки вчерашнего подозрения, решил проделать кое-что исключительно на свой страх и риск: повернулся к стоящему невдалеке унитазу и привычным движением руки поднял сиденье. Потом — из провокации — запустил руку в трусы и искоса бросил взгляд на лягушку.
Она стала не просто красной — пунцовой.
Выругавшись про себя, Малфой прервал специально устроенное им представление и резко развернулся к желающей провалиться сквозь землю Гермионе, ведь трансгрессировать, как назло, у нее не получалось.
— Да чтоб тебя! — раздался громкий возглас Драко, теперь абсолютно уверенного, что это точно от смущения. — Так и знал! Ты — девушка!
— С чего ты это взял? — спешно поинтересовалась Гермиона, от жуткой неловкости стараясь смотреть лишь в его лицо, и сейчас неимоверно злилась на природное зрение. — У меня, что, на лбу появилась надпись — «она»?
— Ты покраснела. Вот что! Зеркало дать? — Драко вдруг задумался, а видело ли это противное земноводное себя в него, в принципе. И усмехнулся, представив, как та бухнется в обморок.
Грейнджер почти запаниковала:
— По-ква-ква-снела? — запинаясь, произнесла она и поспешила придать своему голосу более твердую и наглую окраску.
Это был… рай.
В квартире Драко Малфоя!
Гермиона плескалась. Ныряла. Ей хотелось петь, раз за разом погружаясь в прозрачную воду. Буквально. По-лягушачьи! И вот не сдержалась:
— Ммм-джаг-оон-ррам, — негромко. Скрипуче. Протяжно.
Гермиона наслаждалась расходящимися от вибрации кругами на поверхности воды и повторяла это снова и снова. И все равно, что пение разбудит Драко… Потому что было безумно хорошо! В первый раз за последние несколько часов.
И так продолжалось бы, возможно, подольше, если бы Гермиона смогла держать — выражаясь человеческим языком — его же, за своими лягушачьими зубами.
Продолжалось бы, но… не вышло.
Потому что разгневанный Драко Малфой в спешно натянутом нижнем белье, забыв про палочку, ворвался в ванную комнату с диким криком:
— Я ж тебя убью на хрен, чудовище ты КАЖДОДНЕВНОЕ! Пошла вон отсюда! Не доводи до Азкабана, зараза зеленая!
Но Гермионе было слишком хорошо, чтобы переходить на ответные грубости:
— Малфой, тебе, что, воды жалко? Для школьного приятеля… — лягушка издала довольно неприятный короткий звук, и Драко решил, что это она так усмехается.
— Судя по вероломству — Слизерин! Но по нахальному спокойствию — Гриффиндор. Ничего ты от меня не дождешься! Это — моя квартира! Моя ванная! Я же теперь вовек в нее не залезу. И это влетит тебе в сотни галлеонов, жаба ты е… — Драко застонал, — ядовитая!
— Подумаешь, пару взмахов палочки и — чисто.
— Нет! Нет и нет! Мне вечером на прием, а ты превратила мою ванную в мерзкое болото. Выметайся из моей квартиры! — Малфой, очевидно, рвал и метал. — Твою мать, теперь мне нужна новая ванная — не меньше! Уноси свои кривые ноги отсюда, пока я…
— Я обязательно это сделаю, как только ты мне поможешь, — спокойно произнесла Гермиона и снова нырнула, переплывая под водой от края к краю, полностью игнорируя взбешенный взгляд Драко.
— Да неужели?! Я же, блин, добрый волшебник! — саркастически кричал он. — Тогда не останавливайся, проси у меня несметные богатства, захват мира, вечную жизнь — чего уж мелочиться — истребление морщерогих кизляков!
— А как же твое вчерашнее «возможно»? — негодующе спросила Грейнджер и довольно квакнула. Ванна действовала на нее лучше любого успокоительного.
— Черта с два! Я ничего не обещал.
— А по-моему, мы с тобой обо всем договорились, — уверенно произнесла лягушка. — Неееет?! — удивленная яростным отрицанием на лице Драко, она слегка выкатила глаза. — Подумай хорошенько. Потому как, кроме ванны, в твоей квартире есть еще шикарная постель… дорогая одежда… А впереди — прием… Взвесь все «за» и«против», прежде чем отказывать ядовитому земноводному. Ах, какие незапланированные траты! — Твои! Чтоб ты знала! — резко выпалил Малфой и бросил взгляд на чужую палочку, лежащую на краю ванной. — Черт! Чья же ты?«— и уже искал глазами полотенце, прикидывая в уме, насколько сильно может укусить неудачно трансфигурированная лягушка.»
— Да, в таком виде меня точно пропустят в Гринготс, — иронично заявила Гермиона и снова издала неприятный звук, похожий на смешок. — И проводят прямо к фамильному сейфу!
Вдруг заметив, на что направлен взгляд Драко, она вскочила на край ванны, схватила палочку, и только теперь до нее дошло, что Малфой в одних трусах. Грейнджер застыла, даже забыв сделать очередной вдох. К этому ее — не только животная — натура, определенно, оказалась не готова. Она протяжно квакнула при виде почти обнаженного тела и вдруг… слегка покраснела.
Драко заподозрил, что эта смена цвета неспроста, и для проверки вчерашнего подозрения, решил проделать кое-что исключительно на свой страх и риск: повернулся к стоящему невдалеке унитазу и привычным движением руки поднял сиденье. Потом — из провокации — запустил руку в трусы и искоса бросил взгляд на лягушку.
Она стала не просто красной — пунцовой.
Выругавшись про себя, Малфой прервал специально устроенное им представление и резко развернулся к желающей провалиться сквозь землю Гермионе, ведь трансгрессировать, как назло, у нее не получалось.
— Да чтоб тебя! — раздался громкий возглас Драко, теперь абсолютно уверенного, что это точно от смущения. — Так и знал! Ты — девушка!
— С чего ты это взял? — спешно поинтересовалась Гермиона, от жуткой неловкости стараясь смотреть лишь в его лицо, и сейчас неимоверно злилась на природное зрение. — У меня, что, на лбу появилась надпись — «она»?
— Ты покраснела. Вот что! Зеркало дать? — Драко вдруг задумался, а видело ли это противное земноводное себя в него, в принципе. И усмехнулся, представив, как та бухнется в обморок.
Грейнджер почти запаниковала:
— По-ква-ква-снела? — запинаясь, произнесла она и поспешила придать своему голосу более твердую и наглую окраску.
Страница 8 из 41
