Фандом: Ориджиналы. Иногда бывает, что желание автора написать интересную историю не совпадает с его возможностями.
Добавить в моё избранное
7 мин, 16 сек 16521
«Чтобы принять участие в литературном конкурсе, вы должны написать художественный текст на тему» Ночь«…»
Я получила такое (или почти такое) задание, и мой энтузиазм по поводу участия в конкурсе немного поубавился.
Хм.
Действительно.
Ночь… Луна запуталась в облаках, гонимых беспощадным ветром, стало намного темнее, где-то завыла собака, и как-то особенно тревожно застрекотали цикады…
Не то, все не то. Что было дальше? Из-за гаражей вышла толпа зомби? Молодой серийный маньяк Том Рэдстоун отправился на охоту? Сергей Александрович, решившись, сделал предложение Валентине Геннадьевне (да, и от этого ей стало «особенно тревожно»)? Шерлок и Ватсон слились в страстном поцелуе (а что — популярная тема!)…
Нет, не хочется мне продолжать эти истории, а другие в моей голове пока не оформились.
Говорят, нужно писать о том, что хорошо знаешь — именно тогда это будет убедительно и текст понравится читателям.
Буду пробовать.
Что я знаю о ночах?
На самом деле, не так и много. По-видимому, причина в том, что я слишком много по ночам сплю и пропускаю что-то, потенциально интересное читателям.
В детстве я не боялась темноты — а что мне было ее бояться, если рядом постоянно была мама, способная защитить от чего угодно? Мама укладывала меня в постель, включала маленькую настольную лампу на тумбочке и рассказывала сказки, которые сочиняла прямо на ходу (вот кого надо было отправить писать историю на этот конкурс… А еще она показывала минитеатр теней, складывая фигуры из ладоней и направляя тени от них на стену, оклеенную бледно-розовыми обоями с цветочками. Там были голубь, заяц (их я не очень любила) и такая «уютная» бабуля, которая вязала, как утверждала мама, носки своим внучатам. Тени жили на стене моей комнаты, и я верила, что даже после выключения лампочки они никуда не пропадают. Может быть, они существуют и сейчас, разве что бабуля уже довязала носки и принялась за другое.
В школьные годы по ночам тоже не происходило ничего особенного. В фильмах дети постоянно чем-то заняты в это время — читают книги под одеялом с фонариком, замышляют какие-нибудь пакости, выслеживают инопланетных монстров… У меня ничего такого не было. Школа, музыкальная школа, секция по волейболу… Ночь — это было время для сна! Точка. Спать… Спать. Спать!
Спать получалось не всегда.
Этому мешали… экзамены.
Однажды мне не хватило ровной одной ночи, чтобы идеально подготовиться к экзамену по мировой истории. К пяти утра я наконец-то выучила билет о кубинской революции и, обессилев, уснула прямо за письменным столом. Два часа до звонка будильника мне снился команданте Че Гевара, который упрекал меня в том, что четыре билета так и остались невыученными. Зря, кстати, упрекал — мне достался билет об Оливере Кромвеле, биографию которого я отлично изучила аж за неделю до экзамена.
А потом в моей жизни стали случаться совсем другие ночи. Родители уезжали на три дня на дачу, и квартира оставалась в моем распоряжении.
Да. Это я сейчас говорю «оставалась в моем распоряжении», а тогда это называлось «ура, хата свободна!». Какие-то, как они сами себя называли, «неформалы» оказались у меня дома. Они сидели на кухне, бренчали на гитаре что-то вроде:«С причала рыбачил апостол Андрей»… с невероятно серьезными лицами, курили и вели бесконечные разговоры о гениальном песенном творчестве некоего Камня (кажется, это был их местный неформальный авторитет) и о том, где бы достать «травки». «Травку» они, само собой, не достали, зато съели все котлеты, которые мама, нажарила, кажется, на всю неделю. Еще они щедро поливали их майонезом так, что майонез тоже закончился. Я стояла, еле держась от выпитого на ногах и опираясь о дверной косяк, и думала:«Боже, сделай, пожалуйста, так, чтобы они ушли! Пожалуйста, пусть они уйдут! Пусть уйдут! Пожалуйста!» Они и ушли. Им стало скучно. Я же на следующий день трясущимися от похмелья руками сделала уборку, потратив на это несколько часов, сходила в магазин за мясом и майонезом, а потом нажарила котлет, изо всех сил надеясь, что они получатся такими же, как у мамы. Приехавшая мама если что и заметила, виду не подала.
Да уж. Похмелье. Такое похмелье читателям вряд ли интересно, поэтому я не буду на нем останавливаться.
В тот год я съехала от родителей, и теперь меня никто не контролировал. Было жаркое лето. Поздний вечер. Она позвонила и спросила, можно ли ей приехать и поработать на моем компьютере, потому что ее компьютер сломался, а ей срочно нужно было сделать какую-то важную работу. Конечно, я не была против. Конечно, это был только предлог. Ей, чтобы добраться до меня, нужно было потратить часа два, не меньше. Она легко могла найти свободный компьютер где-нибудь ближе.
Давно было пора выяснить наши отношения, и она сделала первый шаг.
На ней было короткое голубое платье, а в руках она держала пакет с одинокой бутылкой шампанского.
Я получила такое (или почти такое) задание, и мой энтузиазм по поводу участия в конкурсе немного поубавился.
Хм.
Действительно.
Ночь… Луна запуталась в облаках, гонимых беспощадным ветром, стало намного темнее, где-то завыла собака, и как-то особенно тревожно застрекотали цикады…
Не то, все не то. Что было дальше? Из-за гаражей вышла толпа зомби? Молодой серийный маньяк Том Рэдстоун отправился на охоту? Сергей Александрович, решившись, сделал предложение Валентине Геннадьевне (да, и от этого ей стало «особенно тревожно»)? Шерлок и Ватсон слились в страстном поцелуе (а что — популярная тема!)…
Нет, не хочется мне продолжать эти истории, а другие в моей голове пока не оформились.
Говорят, нужно писать о том, что хорошо знаешь — именно тогда это будет убедительно и текст понравится читателям.
Буду пробовать.
Что я знаю о ночах?
На самом деле, не так и много. По-видимому, причина в том, что я слишком много по ночам сплю и пропускаю что-то, потенциально интересное читателям.
В детстве я не боялась темноты — а что мне было ее бояться, если рядом постоянно была мама, способная защитить от чего угодно? Мама укладывала меня в постель, включала маленькую настольную лампу на тумбочке и рассказывала сказки, которые сочиняла прямо на ходу (вот кого надо было отправить писать историю на этот конкурс… А еще она показывала минитеатр теней, складывая фигуры из ладоней и направляя тени от них на стену, оклеенную бледно-розовыми обоями с цветочками. Там были голубь, заяц (их я не очень любила) и такая «уютная» бабуля, которая вязала, как утверждала мама, носки своим внучатам. Тени жили на стене моей комнаты, и я верила, что даже после выключения лампочки они никуда не пропадают. Может быть, они существуют и сейчас, разве что бабуля уже довязала носки и принялась за другое.
В школьные годы по ночам тоже не происходило ничего особенного. В фильмах дети постоянно чем-то заняты в это время — читают книги под одеялом с фонариком, замышляют какие-нибудь пакости, выслеживают инопланетных монстров… У меня ничего такого не было. Школа, музыкальная школа, секция по волейболу… Ночь — это было время для сна! Точка. Спать… Спать. Спать!
Спать получалось не всегда.
Этому мешали… экзамены.
Однажды мне не хватило ровной одной ночи, чтобы идеально подготовиться к экзамену по мировой истории. К пяти утра я наконец-то выучила билет о кубинской революции и, обессилев, уснула прямо за письменным столом. Два часа до звонка будильника мне снился команданте Че Гевара, который упрекал меня в том, что четыре билета так и остались невыученными. Зря, кстати, упрекал — мне достался билет об Оливере Кромвеле, биографию которого я отлично изучила аж за неделю до экзамена.
А потом в моей жизни стали случаться совсем другие ночи. Родители уезжали на три дня на дачу, и квартира оставалась в моем распоряжении.
Да. Это я сейчас говорю «оставалась в моем распоряжении», а тогда это называлось «ура, хата свободна!». Какие-то, как они сами себя называли, «неформалы» оказались у меня дома. Они сидели на кухне, бренчали на гитаре что-то вроде:«С причала рыбачил апостол Андрей»… с невероятно серьезными лицами, курили и вели бесконечные разговоры о гениальном песенном творчестве некоего Камня (кажется, это был их местный неформальный авторитет) и о том, где бы достать «травки». «Травку» они, само собой, не достали, зато съели все котлеты, которые мама, нажарила, кажется, на всю неделю. Еще они щедро поливали их майонезом так, что майонез тоже закончился. Я стояла, еле держась от выпитого на ногах и опираясь о дверной косяк, и думала:«Боже, сделай, пожалуйста, так, чтобы они ушли! Пожалуйста, пусть они уйдут! Пусть уйдут! Пожалуйста!» Они и ушли. Им стало скучно. Я же на следующий день трясущимися от похмелья руками сделала уборку, потратив на это несколько часов, сходила в магазин за мясом и майонезом, а потом нажарила котлет, изо всех сил надеясь, что они получатся такими же, как у мамы. Приехавшая мама если что и заметила, виду не подала.
Да уж. Похмелье. Такое похмелье читателям вряд ли интересно, поэтому я не буду на нем останавливаться.
В тот год я съехала от родителей, и теперь меня никто не контролировал. Было жаркое лето. Поздний вечер. Она позвонила и спросила, можно ли ей приехать и поработать на моем компьютере, потому что ее компьютер сломался, а ей срочно нужно было сделать какую-то важную работу. Конечно, я не была против. Конечно, это был только предлог. Ей, чтобы добраться до меня, нужно было потратить часа два, не меньше. Она легко могла найти свободный компьютер где-нибудь ближе.
Давно было пора выяснить наши отношения, и она сделала первый шаг.
На ней было короткое голубое платье, а в руках она держала пакет с одинокой бутылкой шампанского.
Страница 1 из 3
