Что я знаю о ночах

Как и у любой хорошей хозяйки, к шампанскому у меня тут же нашлась закуска — совершенно случайно в моем холодильнике оказалось ведерко клубничного мороженого.

Шампанское было выпито всего наполовину, а мороженое так и вовсе почти полностью растаяло в своем ведерке…

Зачем делать столько пуговиц на летнем платье? Садизм какой-то! Я пообещала ей надеть в следующий раз что-нибудь эдакое, на скрытых крючках, чтобы она прочувствовала все мое отчаяние… Она, смеясь, заявила, что и она для «следующего раза» заготовит какой-нибудь сюрприз, и я ощутила себя невероятно счастливой уже от того, что она не считает этот внезапный секс приключением на одну ночь.

Утром нам обеим было немного неловко, и мы не знаем, о чем нам говорить… теперь. Я, чтобы заполнить паузу, спросила, когда она займется своей работой на моем компьютере, а она несколько секунд не могла понять, о чем идет речь. Мы начали хохотать, и неловкость рассеялась. Хорошо, что она утром надела не то ужасное многопуговичное платье, а мою футболку — ее снять было намного легче и быстрее.

Про эту ночь я могла бы написать «сочную» историю с описаниями и других наших ночей.

Могла бы.

Но не буду.

Потому что, вспоминая эти ночи, я тут же вспоминаю еще одну, в которой она, такая холодная и отстраненная, произнесла страшное заклинание: «Давай останемся подругами!», добавив, что она выходит замуж и не хочет, чтобы ее новоявленный муж знал о том, что она…, что у нее… нетрадиционная ориентация.

Подругами после этого?

Это вряд ли.

Романтические истории всегда находят своего читателя, это точно. И у меня они есть, но только они слишком… обычные. Познакомились, встречались, пробежала искра, занялись любовью (ночью, да). Штампованный сюжет, штампованные персонажи.

Ничего нового.

А бывают ночи такие… странные.

Вышла я как-то на даче ночью в сад и увидела сидящего среди картофельной ботвы темно-серого зайца. Его усы (или как там они по-научному называются) серебрились в лунном свете, и это было очень необычно. Как он проник в сад через двухметровый забор, что ему нужно было среди картофельной ботвы, почему он никак не отреагировал на мое появление, — не знаю. Соседка по даче, Марья Васильевна, когда я об этом ей рассказала, многозначительно изрекла: «Это был не совсем заяц», — и, посчитав это объяснение достаточным, ушла собирать яблоки.

Или дорожные ночи.

Едешь в плацкартном вагоне, возвращаясь домой из долгого путешествия. За окном или непроглядная тьма, или проносятся огоньки — фонари далеких и близких городов, дорог и станций. Там спокойная и размеренная жизнь, а поезд мчится сквозь нее и наступает момент, когда, глядя в окно, начинаешь чувствовать себя другим. Ты, переживший все дорожные приключения, — совсем не тот человек, который уехал из дома, и, когда ты вернешься, понадобится какое-то время, чтобы вернуться в свою обычную жизнь. Думаешь о чем-то своем, думаешь уже не словами, а более сложными образами, ощущаешь, что вот-вот поймешь что-то очень важное…

Важное никогда так просто не понимается. Всегда случается что-то, что оборвет поток размышлений в самом неподходящем месте.

Поезд приедет на большую станцию. Включат верхний яркий свет, по вагону начнут носиться люди, кто-то обязательно начнет громко говорить по телефону, рассказывая невидимому собеседнику подробности поездки на такси ночью на вокзал… Эти люди еще обычные, они еще не ехали.

И поэтому они особенно чужие.

А бывают и более веселые поводы прервать отвлеченное ночное философствование в поезде.

Нетрезвый мужичок пытается завести близкое знакомство с уставшей проводницей.

— Скажите, пожалуйста, а у вас работа сложная? — спрашивает он, вдруг возникнув у ее купе под предлогом наливания кипятка из титана.

— Зимой — терпимо, а вот летом — сложная, — профессионально улыбаясь, отвечает проводница.

— Почему? — изумляется мужичок.

— Потому что зимой бросать уголь по восемь часов подряд еще можно, а летом — очень жарко. Просто-таки мучение.

— Куда… бросать уголь?

— Как куда? В топку котельной. Каждый проводник должен отстоять смену.

— Наш поезд что — едет на угле?

— Да, на угле! А вы на чем думали? — переспрашивает проводница, демонстрируя прекрасное владение голосом. И как ей удалось не только не засмеяться, но даже не улыбнуться? Удивительно.

Мужичок, озадаченный, уходит к себе.

А еще бывают ночи спортивные, когда наши где-нибудь далеко-далеко побеждают не-наших, болельщики радуются и сотрясают своими криками весь дом.

Бывают ночи сериальные, когда «еще один эпизод — и спать!».

Разговорные ночи тоже случаются.

Наконец бывают ночи больные, а бывают — страшные, но об этом я не хочу рассказывать.

В общем, это было все, что я знаю о ночах.