Фандом: Ориджиналы. О хлебе, трусливых девочках и золотых монетах.
Добавить в моё избранное
10 мин, 45 сек 2822
Хотя, пожалуй, младшая из девочек Эртон, Мелла, так и сделала бы — остановилась бы или спряталась бы за что-нибудь и стала бы наблюдать за происходящим, не забыв достать из кармана горсть липких леденцов, чтобы полакомиться ими.
Но Лавиния-то чувствовала себя настоящей леди! Леди в ярко-оранжевом платье до середины голени, сестрициных грубых ботинках и с огромной корзинкой в руках. А леди не следовало подслушивать, подглядывать или Поэтому она продолжала шагать, стараясь не оборачиваться — Алетея всегда знала, что стоит делать, и переубедить её в чём-либо было практически невозможно. Во всяком случае, так говорила Лав Руфия, что когда-то училась с Эртон в одном классе, и вряд ли в этом сестра соврала, пусть обычно и была склонна к преувеличениям.
К тому же, Лавиния, в отличие от Мелании Эртон, была трусихой и — чего уж там — просто не хотела лишний раз оставаться рядом со спутником Алетеи, который казался ей пугающим. Ноги, правда, плохо слушались мисс Бланж, и она едва-едва могла идти, тогда как больше всего на свете хотелось убежать. Так что неудивительно, что убраться подальше ей не удалось.
— Подожди! — услышала Лав незнакомый голос позади себя, а когда обернулась, увидела, что человек в старом неопределённого теперь цвета плаще стоял совсем рядом. — Не продашь мне что-нибудь из выпечки? Наверное, мне стоило подумать об этом ещё вчера, но… Запасов еды у меня нет, а лететь как минимум двое суток.
Выражение лица у него было вполне добродушное, что, впрочем, не спасло Лавинию Бланж от привычного страха перед незнакомцами, который она всегда испытывала. Она вздрогнула и тут же шагнула назад, стараясь хоть немного увеличить то расстояние, которое между ними было. В груди стало холодно-холодно, а руки-ноги теперь отказывались слушаться.
Лавиния бросила осторожный взгляд на Алетею, что стояла неподалёку, словно ожидая какой-то поддержки, а та лишь усмехнулась одними губами, закатила глаза и махнула рукой, впрочем, даже этого оказалось вполне достаточно, чтобы Лав немного осмелела и даже почти смогла взять себя в руки.
— Я могу продать только это — остальное я должна разнести по домам, — сказала Лавиния настолько твёрдо, насколько только могла, показывая на ту выпечку, которую мама припасла ей для того, чтобы на ярмарке можно было перекусить.
Голос её, впрочем, даже не дрогнул, и юная мисс Бланж подумала, что ей стоит этим гордиться. Однако ноги всё ещё тряслись, а руки едва слушались, и Лавиния чувствовала себя ничтожно маленькой и хрупкой рядом с этим человеком, и, по правде говоря, всё ещё боялась его, хотя Алетея где-то неподалёку смотрела на Лав с холодной усмешкой, в которой, в отличие от безобидных сестринских смешков и подначиваний, разве что презрение не плескалось.
Спутник её тоже улыбался — только несколько мягче и теплее. Намного мягче и теплее, на самом деле. Весь запас Лавинии он тут же взял в руки, а в ладонь ей положил блестящую монетку — по размеру похожую на медный торл, серебряную лиру или золотой грент. Впрочем, Лавиния не особенно смотрела на свои руки. Она положила монету в карман накрахмаленного фартука, на непослушных ногах сделала книксен, попыталась выдавить из себя улыбку и… Почувствовав прилив сил, бросилась бежать со всех ног, слыша позади себя громкий смех Алетеи, а потом и этого её… Спутника. Он засмеялся парой мгновений — Лав не могла точно сказать, сколько времени прошло на самом деле — позже, словно от удивления из-за произошедшего.
Как удалось добраться до шляпной лавки Эртонов и платяного магазинчика Мастерсов Лавиния Бланж не помнила. Она знала только, что бежала и бежала, пока хватило сил — а сил хватило ровно до платяного магазинчика Мастерсов, где едва не упала прямо на крылечке. Встретила Лав миссис Мирабеллия Локвен, сестра Делии Мастерс. Встретила и с осуждением посмотрела на раскрасневшееся от бега лицо, растрепавшиеся белокурые волосы и измятое платье. Поджала губы, забрала хлеб и вернулась обратно в магазинчик, хлопнув дверью перед самым носом Лавинии.
У Эртонов внизу находилась только Мелания — читавшая какую-то книжку и хитро улыбавшаяся. Ей Лав и вручила ту выпечку, что ещё оставалась в её корзинке — три батона, завёрнутые в синюю бумагу. Мелания смерила Лавинию удивлённым взглядом, забрала хлеб, кинула его на стол перед собой и, неопределённо пожав плечами, снова уткнулась носом в книгу.
О монете Лавиния вспомнила только когда снимала фартук перед тем, как отправиться на ярмарку. Достала из кармана, глянула и тут же попробовала на зуб, чтобы убедиться, и приглушённо охнула. В её руках находился самый настоящий золотой грент.
Но Лавиния-то чувствовала себя настоящей леди! Леди в ярко-оранжевом платье до середины голени, сестрициных грубых ботинках и с огромной корзинкой в руках. А леди не следовало подслушивать, подглядывать или Поэтому она продолжала шагать, стараясь не оборачиваться — Алетея всегда знала, что стоит делать, и переубедить её в чём-либо было практически невозможно. Во всяком случае, так говорила Лав Руфия, что когда-то училась с Эртон в одном классе, и вряд ли в этом сестра соврала, пусть обычно и была склонна к преувеличениям.
К тому же, Лавиния, в отличие от Мелании Эртон, была трусихой и — чего уж там — просто не хотела лишний раз оставаться рядом со спутником Алетеи, который казался ей пугающим. Ноги, правда, плохо слушались мисс Бланж, и она едва-едва могла идти, тогда как больше всего на свете хотелось убежать. Так что неудивительно, что убраться подальше ей не удалось.
— Подожди! — услышала Лав незнакомый голос позади себя, а когда обернулась, увидела, что человек в старом неопределённого теперь цвета плаще стоял совсем рядом. — Не продашь мне что-нибудь из выпечки? Наверное, мне стоило подумать об этом ещё вчера, но… Запасов еды у меня нет, а лететь как минимум двое суток.
Выражение лица у него было вполне добродушное, что, впрочем, не спасло Лавинию Бланж от привычного страха перед незнакомцами, который она всегда испытывала. Она вздрогнула и тут же шагнула назад, стараясь хоть немного увеличить то расстояние, которое между ними было. В груди стало холодно-холодно, а руки-ноги теперь отказывались слушаться.
Лавиния бросила осторожный взгляд на Алетею, что стояла неподалёку, словно ожидая какой-то поддержки, а та лишь усмехнулась одними губами, закатила глаза и махнула рукой, впрочем, даже этого оказалось вполне достаточно, чтобы Лав немного осмелела и даже почти смогла взять себя в руки.
— Я могу продать только это — остальное я должна разнести по домам, — сказала Лавиния настолько твёрдо, насколько только могла, показывая на ту выпечку, которую мама припасла ей для того, чтобы на ярмарке можно было перекусить.
Голос её, впрочем, даже не дрогнул, и юная мисс Бланж подумала, что ей стоит этим гордиться. Однако ноги всё ещё тряслись, а руки едва слушались, и Лавиния чувствовала себя ничтожно маленькой и хрупкой рядом с этим человеком, и, по правде говоря, всё ещё боялась его, хотя Алетея где-то неподалёку смотрела на Лав с холодной усмешкой, в которой, в отличие от безобидных сестринских смешков и подначиваний, разве что презрение не плескалось.
Спутник её тоже улыбался — только несколько мягче и теплее. Намного мягче и теплее, на самом деле. Весь запас Лавинии он тут же взял в руки, а в ладонь ей положил блестящую монетку — по размеру похожую на медный торл, серебряную лиру или золотой грент. Впрочем, Лавиния не особенно смотрела на свои руки. Она положила монету в карман накрахмаленного фартука, на непослушных ногах сделала книксен, попыталась выдавить из себя улыбку и… Почувствовав прилив сил, бросилась бежать со всех ног, слыша позади себя громкий смех Алетеи, а потом и этого её… Спутника. Он засмеялся парой мгновений — Лав не могла точно сказать, сколько времени прошло на самом деле — позже, словно от удивления из-за произошедшего.
Как удалось добраться до шляпной лавки Эртонов и платяного магазинчика Мастерсов Лавиния Бланж не помнила. Она знала только, что бежала и бежала, пока хватило сил — а сил хватило ровно до платяного магазинчика Мастерсов, где едва не упала прямо на крылечке. Встретила Лав миссис Мирабеллия Локвен, сестра Делии Мастерс. Встретила и с осуждением посмотрела на раскрасневшееся от бега лицо, растрепавшиеся белокурые волосы и измятое платье. Поджала губы, забрала хлеб и вернулась обратно в магазинчик, хлопнув дверью перед самым носом Лавинии.
У Эртонов внизу находилась только Мелания — читавшая какую-то книжку и хитро улыбавшаяся. Ей Лав и вручила ту выпечку, что ещё оставалась в её корзинке — три батона, завёрнутые в синюю бумагу. Мелания смерила Лавинию удивлённым взглядом, забрала хлеб, кинула его на стол перед собой и, неопределённо пожав плечами, снова уткнулась носом в книгу.
О монете Лавиния вспомнила только когда снимала фартук перед тем, как отправиться на ярмарку. Достала из кармана, глянула и тут же попробовала на зуб, чтобы убедиться, и приглушённо охнула. В её руках находился самый настоящий золотой грент.
Страница 3 из 3
