Фандом: Ориджиналы. О хлебе, трусливых девочках и золотых монетах.
Добавить в моё избранное
10 мин, 45 сек 2820
С Руфией вечно что-нибудь да случалось, особенно если она, сплетничая, забывала посмотреть по сторонам, что происходило нередко — периодически Руфия оказывалась вымазана в сладком сиропе, глазури или мёде, могла не заметить лужу, забор или перебегавшую дорогу кошку, из-за чего оказывалась в грязи, в синяках или исцарапана, пару раз она не заметила мисс Длейвут, школьную учительницу, о которой в тот момент говорила разные гадости, за своей спиной, за что и получила указкой по рукам и была оставлена в школе после занятий.
Мама, впрочем, уже вернулась обратно в лавку, а отец всё ещё колдовал у печи, так что вряд ли они обратили какое-либо внимание на вопли Руфии — та всегда выражала чувства слишком шумно, что едва ли был какой-нибудь смысл уделять её недовольству слишком много времени и мыслей.
— Желаю тебе как следует отдохнуть и повеселиться на сегодняшней ярмарке! — сказал папа, когда вытащил из печи румяный ягодный пирог.
Лавиния тут же заявила, что ни за что не упустит возможности как следует развлечься, раз уж такая выпадает ей не чаще четырёх раз в году, и что надеется, что к её приходу ещё останется хоть один кусочек чего-нибудь вкусного. Виргиния фыркнула, что с талантом Руфии отвлекаться на всё ненужное, все пироги на ярмарке они всё равно продать ни за что не смогут.
Так что к тому времени, когда Лавиния оказалась в лавке, она снова чувствовала себя отлично — должно быть, сказывалось отсутствие Руфии, которую она, по правде говоря, любила не так сильно, как та того заслуживала.
— И не забудь передать миссис Делии Мастерс поздравления с рождением малыша Тоби, а мисс Градении Эртон поздравления с помолвкой! — крикнула миссис Бланж вдогонку дочери.
Лавиния улыбнулась и сказала, что обязательно передаст все поздравления, после чего выскочила на улицу, спустившись по дощатому крылечку, пристроенному к их дому, и ступив на мощённую булыжником дорогу.
Погода этим утром стояла замечательная — июньское солнце ещё не пекло, и ранним утром ещё было прохладно, но оно светило ярко-ярко, озаряя собой дома, улицы и маленькие садики, в которых хозяйки выращивали прекрасные цветы, и за самый красивый сад каждый месяц давали награду (то была выкрашенная в золотой оловянная медаль, прикреплённая к шёлковой ленте, каждый месяц своего цвета, на которой чернилами был написан год соревнования). К тому же, дул лёгкий ветер, и в воздухе витал тот запах сирени, что росла в Аертиме практически везде.
В оранжевом праздничном платье и новой шляпке Лавиния чувствовала себя едва ли не принцессой, но уж точно — настоящей взрослой леди, которой, правда, только-только разрешили удлинить все платья до середины голени, носить собственную шляпку и распустить по плечам волосы, позабыв о детских косичках.
Алетею Эртон Лавиния увидела случайно — по правде говоря, ей было бы намного проще зайти сначала к Эртонам и Мастерсам, чем возвращаться к этим домам от мисс Колтман, сварливой старой девы, что на всё на свете имела собственное мнение, с которым нельзя было не соглашаться в разговоре с ней. Только вот что-то заставило её сначала повернуть на Ивовую улицу, где жила мисс Колтман, и Лавиния решила, что к Эртонам и Мастерсам она зайдёт чуточку попозже. В конце-концов, мисс Колтман была женщиной довольно доброй, пусть и в своём стиле. Когда-то она жила не в Аертиме, а где-то далеко-далеко на севере Ильтирии, в огромном шумном городе, из которого ей пришлось уехать для поправки подорванного здоровья. У мисс Колтман было много книг, и она охотно давала их почитать всем желающим — желающих, правда, было немного, да и Лавиния брала книги лишь потому, что не хотела расстраивать эту женщину. Так вот, именно поэтому Лав Бланж и оказалась на Ивовой улице, а не на Суконной.
Увиденное поразило младшую Бланж до глубины души. Алетея Эртон, эта самоуверенная и всегда безумно строгая и почти чопорная девушка — в широкой клетчатой юбке и в ситцевой блузе — ранним утром шла по улице с едва знакомым молодым человеком в неблагонадёжного вида стареньком залатанном плаще — да от этой новости весь Аертим содрогнулся бы! К тому же, думала Лавиния, все приличные люди думают о починке своей одежды до того, как она превратится в жалкие лохмотья, а плащ спутника мисс Эртон был готов вот-вот превратиться в труху.
Алетея тоже её заметила — строго посмотрела своими тёмными глазами, что сразу захотелось куда-то спрятаться, и поджала губы. Но шаг не ускорила и не замедлила. Молодой человек что-то спросил у неё — Лавиния видела это, а потом услышала только слова «дочка пекаря», остального в речи Алетеи Эртон разобрать не удалось. Но она точно сказала что-то ещё. Правда, Лав уже этого не видела — ей пришлось пройти мимо этой странной парочки. В конце-концов, не могла же она остановиться прямо посреди дороги, чтобы узнать, что о ней говорят!
Мама, впрочем, уже вернулась обратно в лавку, а отец всё ещё колдовал у печи, так что вряд ли они обратили какое-либо внимание на вопли Руфии — та всегда выражала чувства слишком шумно, что едва ли был какой-нибудь смысл уделять её недовольству слишком много времени и мыслей.
— Желаю тебе как следует отдохнуть и повеселиться на сегодняшней ярмарке! — сказал папа, когда вытащил из печи румяный ягодный пирог.
Лавиния тут же заявила, что ни за что не упустит возможности как следует развлечься, раз уж такая выпадает ей не чаще четырёх раз в году, и что надеется, что к её приходу ещё останется хоть один кусочек чего-нибудь вкусного. Виргиния фыркнула, что с талантом Руфии отвлекаться на всё ненужное, все пироги на ярмарке они всё равно продать ни за что не смогут.
Так что к тому времени, когда Лавиния оказалась в лавке, она снова чувствовала себя отлично — должно быть, сказывалось отсутствие Руфии, которую она, по правде говоря, любила не так сильно, как та того заслуживала.
— И не забудь передать миссис Делии Мастерс поздравления с рождением малыша Тоби, а мисс Градении Эртон поздравления с помолвкой! — крикнула миссис Бланж вдогонку дочери.
Лавиния улыбнулась и сказала, что обязательно передаст все поздравления, после чего выскочила на улицу, спустившись по дощатому крылечку, пристроенному к их дому, и ступив на мощённую булыжником дорогу.
Погода этим утром стояла замечательная — июньское солнце ещё не пекло, и ранним утром ещё было прохладно, но оно светило ярко-ярко, озаряя собой дома, улицы и маленькие садики, в которых хозяйки выращивали прекрасные цветы, и за самый красивый сад каждый месяц давали награду (то была выкрашенная в золотой оловянная медаль, прикреплённая к шёлковой ленте, каждый месяц своего цвета, на которой чернилами был написан год соревнования). К тому же, дул лёгкий ветер, и в воздухе витал тот запах сирени, что росла в Аертиме практически везде.
В оранжевом праздничном платье и новой шляпке Лавиния чувствовала себя едва ли не принцессой, но уж точно — настоящей взрослой леди, которой, правда, только-только разрешили удлинить все платья до середины голени, носить собственную шляпку и распустить по плечам волосы, позабыв о детских косичках.
Алетею Эртон Лавиния увидела случайно — по правде говоря, ей было бы намного проще зайти сначала к Эртонам и Мастерсам, чем возвращаться к этим домам от мисс Колтман, сварливой старой девы, что на всё на свете имела собственное мнение, с которым нельзя было не соглашаться в разговоре с ней. Только вот что-то заставило её сначала повернуть на Ивовую улицу, где жила мисс Колтман, и Лавиния решила, что к Эртонам и Мастерсам она зайдёт чуточку попозже. В конце-концов, мисс Колтман была женщиной довольно доброй, пусть и в своём стиле. Когда-то она жила не в Аертиме, а где-то далеко-далеко на севере Ильтирии, в огромном шумном городе, из которого ей пришлось уехать для поправки подорванного здоровья. У мисс Колтман было много книг, и она охотно давала их почитать всем желающим — желающих, правда, было немного, да и Лавиния брала книги лишь потому, что не хотела расстраивать эту женщину. Так вот, именно поэтому Лав Бланж и оказалась на Ивовой улице, а не на Суконной.
Увиденное поразило младшую Бланж до глубины души. Алетея Эртон, эта самоуверенная и всегда безумно строгая и почти чопорная девушка — в широкой клетчатой юбке и в ситцевой блузе — ранним утром шла по улице с едва знакомым молодым человеком в неблагонадёжного вида стареньком залатанном плаще — да от этой новости весь Аертим содрогнулся бы! К тому же, думала Лавиния, все приличные люди думают о починке своей одежды до того, как она превратится в жалкие лохмотья, а плащ спутника мисс Эртон был готов вот-вот превратиться в труху.
Алетея тоже её заметила — строго посмотрела своими тёмными глазами, что сразу захотелось куда-то спрятаться, и поджала губы. Но шаг не ускорила и не замедлила. Молодой человек что-то спросил у неё — Лавиния видела это, а потом услышала только слова «дочка пекаря», остального в речи Алетеи Эртон разобрать не удалось. Но она точно сказала что-то ещё. Правда, Лав уже этого не видела — ей пришлось пройти мимо этой странной парочки. В конце-концов, не могла же она остановиться прямо посреди дороги, чтобы узнать, что о ней говорят!
Страница 2 из 3
