Тематики

Стыд

Виктор Степанович был уважаемым человеком всю свою жизнь. В пять лет получил в подарок книжку по этикету, и с тех пор никому в голову не приходило поучить его манерам. На все у Виктора Степановича был продуманный кодекс, к любым неожиданностям он был готов, и даже, наступив в темной комнате на хвост коту, говорил «Ой!», а вовсе не то, что делали остальные якобы уважаемые люди.

Коллеги Виктора Степановича, и подчиненные, и начальство, его воспитанием были поражены и даже, в каком-то смысле, сбиты с толку. Что ни попроси — сделает, о чем ни поинтересуйся — все в порядке. Для новых сотрудников Виктор Степанович был всегда эталоном, его даже хотели отправить ради шутки в Палату Мер и Весов, но, вежливо извернувшись, работник года попросил деньгами.

Жена у Виктора Степановича была доброй и внимательной, под стать мужу. Днем варила борщ, вечерами штопала носки, утром ходила на йогу с подружками. Детей они не заводили — рано. Виктору Степановичу шел четвертый десяток.

— Хоть собаку заведи, что ты совсем один-то, — предложил ему однажды коллега Виталик. У Виталика в гараже жил здоровенный лабрадор.

— Да я ведь с Любой, — удивился Виктор Степанович. Не сильно удивился, а так, чуть-чуть, ровно для того, чтоб показать, что вопрос сбил его с толку, а вовсе не чтоб высмеять Виталика с его идеей.

— Да куда твоя Люба сбежит? — захохотал коллега. — Тебе ж друг нужен!

Друг Виктору Степановичу нужен не был — друзья не умеют хранить секреты. Расскажешь другу что-нибудь тайком, а на следующий день весь офис в курсе. Виктор Степанович однажды проверил — разболтал, якобы случайно, Виталику, что подумывает продать свою машину. Всю неделю ходили к нему коллеги с историями про то, что им срочно понадобилось сменить авто — ненавязчиво интересовались, нет ли чего на примете, приценялись, оставляли телефончики «на случай чего».

После работы, ровно в пять часов вечера, без задержек и проволочек, Виктор Степанович садился в машину, доставал из бардачка старенький потрепанный мобильник и набирал наизусть номер. Ни в памяти телефона, ни на бумажках этого номера вам найти бы не удалось — существовал он только в голове Виктора Степановича, единственном месте, которое тот не показывал окружающим людям на ежедневных допросах.

— Открыто? — спрашивал добродушный семьянин. Будничным тоном, улыбаясь коллегам через оконные стекла, пока те рассаживались по своим авто.

— Да, — отвечали на том конце.

Бывали дни, когда отвечали «нет», и тогда Виктор Степанович, педантично стирая номер из памяти мобильного телефона, отправлялся прямиком к супруге, говорил, что сегодня обошлось без проволочек, ел горячий ужин и садился перед телевизором — смотреть любимый сериал Любочки, который им обоим нравился до безумия. И перед сном они обсуждали главных героев, рассказывали друг другу, как хорошо прошел день, как замечательно выполнила Люба упражнение по йоге, или как чудесно сдал отчет Виктор Степанович. И засыпали, держась за руки.

Но когда загадочный голос «на том конце» говорил«да», Виктор Степанович не ехал домой. Он внимательно следил, чтобы коллеги разъехались, выезжал с парковки и ехал в центр. Объезжая пробки, застревая в них, петляя по узким улочкам, Виктор Степанович с профессионализмом шпиона заметал следы. Иногда на него накатывал приступ паники, и тогда он разворачивался и ехал домой, где его ждал чуть остывший, но все еще очень вкусный ужин. И сериал, и Любочка, и семейное счастье.

Если же приступ паники не накатывал на Виктора Степановича, он отправлялся дальше, миновав центр, к окраине города, где на платной парковке — всегда разной — оставлял автомобиль и пешком добирался до двери в подвальное помещение.

— Как всегда? — спрашивали из-за двери.

— Как обычно, — откликался Виктор Степанович, нервно оглядываясь.

Внутри подвального помещения всегда было темно, даже мрачно, и такое место, конечно же, не смогло бы пройти контроль никаких организаций — подумать страшно, что может случиться здесь во время пожара. Виктор Степанович, впрочем, о пожаре думать переставал — мысли его приобретали такое направление, где нет места пожарам, да и рабочим отчетам тоже. Главное же, что в этом направлении не существовало Любочки, и когда Виктор Степанович переступал порог загадочного места, он как бы переставал находиться с супругой в одном пространственно-временном континууме, а потому был искренне убежден, что рассказывает жене обо всем в своей жизни.

Дойдя до конца коридора, он сворачивал в просторную раздевалку, снимал пиджак, галстук и оставлял все вещи, за исключением бумажника. В комнате, помимо его имущества, валялись пиджаки, куртки и барсетки десятков других людей. Виктор Степанович всегда старался не разглядывать их слишком пристально — ну как потом, на улице, снаружи, увидит на ком-то случайно?