Тематики

После этой комнаты он входил в другую, где освещение было насыщенно-красным, и когда кому-нибудь хотелось посмотреть на циферблат часов или номинал купюры, он вполне мог ошибиться. Виктор Степанович в этом помещении старался смотреть только вперед, на небольшую сцену, не встречаясь взглядами с толпой вокруг. Толпа тоже игнорировала успешного бухгалтера, предпочитая концентрировать внимание на том, ради чего явилась в подвальное помещение, не способное пройти проверку пожарных даже с солидной взяткой.

На сцене было то, от чего коллеги Виктора Степановича, наверное, попадали бы в обморок, если бы узнали, что Виктор Степанович имеет к происходящему хоть какое-то отношение. На сцене были мальчики.

Не двенадцатилетние подростки, конечно, но называть их другими словами щепетильный в вопросе терминологии Виктор Степанович просто не мог. Студенты, выпускники техникумов, бог знает, кто еще — определить возраст в таком освещении было невозможно. Будь Виктор Степанович ответственной кассиршей, обязательно спросил бы паспорт, прежде чем продавать такому мальчику «флешку».

Мальчики на сцене не стояли без дела, и когда Виктор Степанович хоть немного приходил в себя от волнения, он начинал слышать громкую музыку, под которую выпускники техникумов двигались возле шестов.

Была здесь и барная стойка — к ней Виктор Степанович подходил не спеша, вдоволь насмотревшись на мальчиков на сцене. Доставал бумажник и выкладывал положенную сумму — получалось много, но Виктор Степанович был бухгалтером от бога, так что пропажу изрядной части зарплаты маскировал искусней опытного наркомана.

Потом шел вглубь комнаты со сценой, нырял в заставленную вешалками дверь и проходил еще один коридор. В этом месте просыпалась совесть Виктора Степановича — пока он шел, сопровождаемый криками и стонами, доносящимися из неплотно прикрытых дверей справа и слева, в голове всплывали выпуски новостей про насилие в семье, про тысячи родителей алкоголиков, про всякие страсти, толкающие молодых людей на отчаянные поступки. В свою комнату Виктор Степанович заходил в ужасном настроении. Вспоминал счастливое лицо Любочки, даже, бывало, размышлял о коллегах, которые ставили его в пример новичкам.

Внутри было еще темнее, чем в помещении со сценой. Единственным источником света здесь был коридор, и если кому-нибудь приходило в голову закрыть дверь до конца, помещение погружалось в абсолютную темноту. Виктор Степанович подозревал, что где-то есть кнопка, включающая свет, но за те семь лет, которые он ходил сюда, воспользоваться ей не довелось ни разу.

Мальчик, которого он выбирал за барной стойкой, приходил через пять минут, минута в минуту. Прикрывал дверь, оставляя крохотную щелочку, и немедленно приступал к делу. Бывало, Виктор Степанович просил подождать, снова прокручивал в голове все страсти, которые приходили к нему в последнем коридоре, резко вскакивал с кровати и выбегал. В такие дни он успевал к остывшему ужину, смотрел сериал и засыпал, сжимая руку Любочки.

Но гораздо чаще мысли покидали его окончательно — и он верил сдавленным стонам, изгибам хрупкого тела, забывал обо всем в сумасшедшем ритме.

Мальчик никогда не уходил сразу — ждал, пока Виктор Степанович отошлет его. Успешный бухгалтер помнил два дня, когда мальчик оставался с ним надолго. Перед этим в баре он покупал себе выпивку — это были дни повышений, когда можно было честно признаться супруге, что на празднике он немного напился. В остальные дни приходилось оставаться полностью трезвым, и после первого раза накатывало страшное чувство вины, Виктор Степанович указывал мальчику на дверь и после его ухода долго сидел в одиночестве, размышляя о том, что скажет жене.

Если бы у Виктора Степановича не было особых талантов к бухгалтерскому делу, он мог бы стать превосходным писателем. Рассказы, которые он сочинял для супруги, были произведениями искусства, четко выверенными, с обязательной изюминкой, с целой толпой участников.

Любочка была уверена в том, что мужу частенько приходится задерживаться на работе, и это было самой шаткой ступенькой в нагромождениях лжи Виктора Степановича. Оберегать Любу от жен своих коллег стало важной частью «ночных сказок» — талантливый бухгалтер не жалел фантазии и сил на то, чтобы у Любы ни разу не возникло повода позвонить хоть кому-нибудь из его знакомых или, тем более, их супругам.

Наступил день, который для Виктора Степановича из фантазий начальства и подчиненных был звездным. Настоящий Виктор Степанович этого дня боялся сильнее, чем обычные люди опасаются зомби-апокалипсиса. Конечно, когда такое событие маячит где-нибудь за гранью пространства вероятностей, бояться его незачем, но стоит ему заявить о себе, как о возможной реальности, и у вас холодеют руки и ноги, а пот струйкой бежит по спине. Виктора Степановича повысили.