Тематики

Теперь у тебя на выбор есть два варианта. Первый — ты сейчас одеваешься, вызываешь такси и едешь назад, забрав с собой свой конвертик, потому что я ошибся и понял тебя неправильно. Мы больше никогда не встречаемся, ты забываешь мой номер. Второй — ты остаешься и принадлежишь мне. Не будет никаких мальчиков, не будет клубов, не будет никаких развлечений, кроме тех, которые я предложу тебе. Деньги остаются у меня, это будет депозит на твой развод. Я уже предлагал это, но ты вцепился в свой стыд двумя руками, так что виски и разговор с женой, пусть даже такой странный, были единственным выходом.

Вик не мог произнести вслух ни слова, но колоссальный груз на сердце, наконец, растворился. Исчез, будто и не было. Он закрыл глаза и лег поудобнее.

— Хороший выбор, — Дмитрий наклонился и поцеловал любовника в висок. — Ты не пожалеешь.

Диалоги

В каком-то смысле у Сергея всегда было много знакомых. По крайней мере, блокноты ломились от телефонов и адресов разного рода приятелей, подруг, товарищей, собутыльников, коллег, одноклассников, одногруппников и прочая прочая. Сергей мог запросто тридцать первого декабря написать «Вконтакте», что не хочет праздновать Новый Год один, и тут же поступал целый ворох предложений — только отбивайся.

Но к тридцати годам он понял важную вещь об одиночестве — иногда его очень не хватает. Сменил работу и уехал из шумного города на задворки цивилизации. Там ему было спокойно и уютно целых три месяца, а после — взвыл, разозлился на самого себя и решил вернуться. Только перед вторым переездом сложил все записные книжки в одну кучу и сжег. Предварительно напившись.

В плацкарте, на который хватило денег после сумасбродной затеи с Бобруйском, было душно и шумно, а еще воняло бессмертным грилем. Сергей занял верхнюю полку и закрыл глаза, чтобы окунуться в свои мысли о будущем: ни семьи, ни хобби, ни толковой работы. Системный администратор — ну что за моветон в начале двадцать первого века?

В поезд набилось столько народу, что бедный Сергей никак не мог найти дзен: вертелся, накрывался с головой и даже попытался воспользоваться плеером телефона, хотя к музыке всегда был равнодушен. В конце концов, его толкнула в бок грузная женщина и жестами объяснила, чтоб перестал мешать спокойствию публики — оказалось, в своих активных попытках добиться тишины, Сергей задел коленом внучоночка тётки, и та разорялась на весь плацкарт.

— Здоровый мужик, а так себя ведете! — выныривая из аккордов тяжелого металла, услышал мужчина.

Здоровым Сергея могла назвать, конечно, только очень рассерженная женщина. На самом деле, ему не хватало больше пяти кило до нормы по росту. Глаза ввалились от недоедания и тяжелых мыслей, щетина расползлась по подбородку, подобно лишайнику, и теперь особенно хорошо было видно скулы. Страшенное зрелище — странно, что тетка не испугалась.

— Извинитесь перед ребенком, видите, как он испугался! — продолжала меж тем женщина.

Духота, вонь и шум добили Сергея, он спрыгнул с верхней полки и присмотрелся к своей невольной жертве. Мальчишке, должно быть, еще не исполнилось восемнадцати, но в остальном он выглядел вполне взросло. Подросток, которому вот-вот наскучит «Пентхаус» (или фотографии учительницы английского — зависит от доходов родителей).

— Извини, я не хотел, — Сергей протянул пареньку руку. Тот поднял оценивающий взгляд на мучителя, усмехнулся уголками губ и пожал руку.

— Да бывает, — чуть хрипловатый голос в гвалте вагона прозвучал особенно странно. Было в мальчишке что-то интересное, необычное. Какое-то печальное несоответствие возрасту на дне глаз.

— Антоша, чего ты на уступки идешь, вон, погляди, синяк будет! — неуемная бабулька ткнула внука (кем еще мог он приходиться женщине таких лет?) прямо в висок. Там Сергей разглядел красное пятно. Плохое освещение вагона не позволяло разобрать, насколько все плохо. Бабка явно решила, что ее ненаглядное сокровище вероломно избили, и разорялась на весь вагон.

— Да нормально все, бабуль, он заснул уже, наверное, — попытался утихомирить ее Антоша. — Вы, кстати, есть не хотите? У нас курица есть.

Пресловутая курица сидела у Сергея в печенках, поскольку его путешествие в глубинку России привело в итоге к строгой диете, состоявшей из вареной картошки (такую готовку он осилить сумел, воспользовавшись армейскими навыками) и гриля.

— Да поел бы, — отозвался Сергей.

Бабка недовольно забормотала про нахлебников и бездарей, но Антон игнорировал ее поползновения, и скоро они втроем сидели за крохотным столиком, уплетая за обе щеки изысканное лакомство. Сергей старался быть аккуратным, то и дело поглядывая на строгую бабулю, а вот Антон издевался над тушкой от души.

— А вы куда едете? — спросил парень, когда от курицы остались только подгоревшие крылья и голый остов.

— Домой, — мрачно ответил Сергей. Он и сам толком не знал, куда едет.