Незаконченный портрет молодого аристократа

И его обладательницу тоже.

Но она проходит мимо, шарахнув Крэбба огромной сумкой по заду, и спокойно садится за стол Гриффиндора рядом с Поттером. Она называет его «Гарри», смотрит на Уизли свысока, сидит с прямой спиной и аккуратно намазывает булочку джемом.

Я прекращаю пантомиму и перебираю в голове варианты. Холодно, жёстко, без лишних эмоций — как учил крёстный.

Сварить в кипятке.

Нет. Бросить в яму к акромантулам (кажется, в запретном лесу они водятся).

Нет. Превратить в бобра (надо бы подучиться — может, на следующий год?)

Нет. Обозвать грязнокровкой. Дважды. Трижды. Трижды за день.

Пэнси что-то говорит мне, Забини ухмыляется, Нотт смотрит точь-в-точь как крёстный.

Эх, Северус, Северус. Боюсь, не миновать нам с тобой сегодня испорченного зелья. И я надеюсь, ты проследишь, чтобы я никого не убил. С этими грустными мыслями я встаю и тут же замираю.

Третий курс.

Моргану вам в тёщи. Третий курс. Защита. Боггарты.

О, нет.

Повторяю: я выбрал нумерологию, потому что мне посоветовали. Среди советчиков числились отец, мама, крёстный, староста Слизерина, а также библиотека Малфоев. Точнее, портреты из библиотеки Малфоев. Вся эта компания прямо-таки настаивала, чтобы я выбрал нумерологию.

И я согласился.

Теперь я сижу во втором ряду, смотрю на узкое, нарумяненное, дышащее страстью к своей науке лицо профессора Вектор и думаю, что я здесь забыл.

Зато ровненько передо мной уже раскачивается, как мачта корабля во время шторма, рука с растопыренными пальцами.

Конечно, Грейнджер прочитала все учебники, какие только можно. Конечно, Грейнджер жаждет ответить и показать всем, какая она умная. Вектор, наконец, спрашивает у неё какую-то чушь про Бриджит Венлок, а я изо всех сил желаю, чтобы Грейнджер ошиблась. Пожалуйста! Ведь никто на свете не может знать всё. Пожалуйста, пусть Грейнджер не понравится Вектор, пожалуйста, пусть они станут друг для друга костью в горле, пожалуйста, пусть отец не узнает, о чём я сейчас думаю!

О, Салазар!

— Бриджит Венлок была одной из первых, кто стал рассматривать нумерологию как отдельную дисциплину. Именно она обнаружила связь между цепочками чисел, связанных друг с другом цифровой магией, и магическими потоками как таковыми. Например, числа 7, 9 и 12 по сей день являются… — Грейнджер говорит быстро, волнуется, но её щёки горят и она почти подпрыгивает на стуле. Ещё бы! Появился очередной шанс выделиться. Какое счастье. Мерлин, она говорит уже пять минут, не меньше! — Таким образом, благодаря Бриджит Венлок, в XIII веке нумерология стала самостоятельной ветвью науки.

Всё. Грейнджер высказалась. Гриффиндор заработал десять баллов. Вектор благосклонно кивает… и спрашивает меня.

Не надо так на меня смотреть, Грейнджер. Я тоже умею читать. И говорить умею. Да-да.

— График Венлок, названный в честь впервые построившей его волшебницы…

Когда, наконец, этот бесконечный урок заканчивается, я вываливаюсь из кабинета и ползу на третий этаж. После Вектор с её пламенными взглядами и сиплым голосом я просто счастлив сидеть на трансфигурации и видеть привычно-недовольную кошку.

Ну, то есть кошку в человеческом обличии. Хотя сегодня Макгонагалл порадовала: превратилась в кошку в начале урока. Заняться ей нечем, что ли?

А, нет. Это мы будем проходить анимагов. Причём, мимо проходить — раз уж нам тринадцать лет.

— … так кто же в этом году должен умереть?

Я вздрагиваю.

Мне это приснилось? Нет, судя по лицам окружающих, не приснилось.

— Я, — выдавливает Поттер с видом мученика.

Ой, да ладно. Тебя, Поттер, и Авада не возьмёт.

Потом Макгонагалл начинает говорить что-то про предсказания, и я снова отвлекаюсь. Впрочем, ненадолго. Пэнс улавливает момент, пока псевдокошка занята, и шепчет.

— Ты знаешь, что учудила грязнокровка на прорицаниях?

— Нет.

И у меня нет ни малейшего желания говорить о Грейнджер. Вообще.

— Она нагрубила Трелони, практически выставила преподавателя на посмешище.

Минуту я думаю.

— Тебе жалко эту Трелуну?

— Трелони. Нет, просто это как-то… странно для Грейнджер. Мне кажется.

— Да, странно, — я пожимаю плечами и начинаю записываю формулы вслед за Макгонагалл.

В середине урока я уже выполняю задание, а приступать ко второй части (и подражать в этом Грейнджер, если уж на то пошло) не хочется. Тогда я вновь поворачиваюсь к Пэнси.

— Пэнс, я не совсем понял… А Грейнджер это на уроке сделала или на перемене?

— Что? — Пэнси замирает, не завершив движение палочкой, и её крыса превращается не в шкатулку, а в меховой ларец. С хвостом.

— Грейнджер издевалась над этой Триланой на перемене?

— Трелони. И нет, это был урок. Самый первый, в девять.