Незаконченный портрет молодого аристократа

Доброй ночи, Драко.

Женщина выскальзывает из комнаты и прежними неслышными шагами направляется в сторону спальни. Светловолосый мальчик с сожалением кладёт волшебную палочку под подушку, книгу — на прикроватную тумбочку и тихо произносит.

— И тебе, мама.

Меня до сих пор колотит после поезда, но я уничтожу любого недоумка, кто предположит подобное. Или попрошу отца уничтожить, он точно не откажет.

Хотя нет. Не попрошу. Тогда мне придётся рассказать ему и о том, что произошло в поезде. Обо всём, что произошло. Конечно, отец не в восторге, что Хогвартс теперь окружён дементорами, но, благодаря идиоту Поттеру, пока не может вышвырнуть Дамблдора из школы. И дементоров тоже. Поттер! От одной мысли, что он упал в обморок, увидев стража Азкабана, это мерзкое дождливое утро становится приятнее. Ничего, немножко унижения не повредит Его Полукровному Величеству. Я прямо представляю это! Лонгботтом просто придурок — надо же было трепать о таком прямо посреди поезда! Теперь вся школа в курсе, какой Поттер хлюпик. И никакая победа над Тем-кого-нельзя-называть ему не поможет. Ха! Но моя проблема в другом. В том, что мне тоже стало не по себе, когда эта тварь влезла в купе. И как-то сразу вспомнилось фамильное древо. И тётушка Белла. И её муж. И старый выпуск «Пророка», на который я в прошлом году наткнулся в библиотеке. Мерлин, там были все: и отец, и крёстный, и родители Крэбба, Гойла, Теодора… и просто знакомые лица вроде мистера Руквуда из Министерства. Мерлин и Моргана, мне в жизни не было так страшно! Вошёл дементор — и всё стало так близко и так дико, будто отец не смог отвертеться от Азкабана. Будто всё, ради чего веками жила моя семья, рухнуло. Будто нет на свете благородного чистокровного волшебника Драко Малфоя из древней семьи Малфоев.

О, Салазар.

Никогда в жизни я не был так благодарен Пэнси. И даже Крэббу с Гойлом. И даже Забини. Забини! Они, конечно, никогда не сравнятся с Пэнс, но даже у них хватило мозгов не обсуждать, как всё плохо. Точнее, как всем плохо.

Забини сказал: «Теперь Поттеру житья не будет». И ушёл в другое купе, якобы к Нотту и Булстроуд (я уверен, что он пошёл искать Дафну и плодить сплетни).

Пэнс сказала: «Хорошо бы Блэк прикончил Грейнджер, как тех двенадцать магглов, а?» И снова стала строить мне глазки. Её кокетство — воплощение книги«Тридцать способов очаровать колдуна. Пособие для настоящей леди» (я видел такую у мамы, подозреваю, что неслучайно), хотя иногда мне кажется, что Пэнс выдумала и тридцать первый, и тридцать второй способы, а это уже перебор.

А Крэбб с Гойлом сказали… да ничего они не сказали. Поржали над словами Забини и стали играть в подрывного дурака. Вроде как «чтобы не мешать нам с Пэнси». И ни слова о том, что их отцы могли оказаться на месте Сириуса Блэка. Иногда мне кажется, что некоторые гриффиндорцы правы, когда называют их свитой. Честное слово, нельзя быть такими тупыми. И всё же я им благодарен. Не думал, что такое случится.

О, Салазар.

Я — наследник Малфоев, чистокровный колдун в Мерлин знает каком поколении, трясся, как лист на ветру, потому что увидел дементора. И что мне с этим делать? Боюсь, что у меня изменится боггарт. Но что я, в таком случае скажу отцу?!

О, нет. Сюда идёт Поттер. Это плохо, очень плохо, потому что внутренности сразу сворачиваются в холодный узел, а мне ещё на уроки идти. С другой стороны, он ещё далеко, а значит, у меня есть преимущество. Это хорошо. Наклониться к уху Пэнси, сказать пару слов…

— Дамы и господа! Представляю вашему вниманию великолепного Драко Малфоя! — голос Пэнс аж звенит от удовольствия. Жаль, что она хихикает, это портит эффект.

Я жду несколько секунд и начинаю максимально похоже изображать то, о чём со вчерашнего дня говорит вся школа.

А, видишь, что ты натворил, Лонгботтом? Давай, любуйся, нечего отворачиваться.

Крёстный смотрит с жалостью и укором. Он считает, что такие выходки мне не к лицу, раз я всё-таки Малфой. Может, ты и прав, Северус, но сегодня мне надо расслабиться, иначе я взорву котёл у тебя на уроке. Прости, что не соблюдаю этикет, но твои нервы мне дороже. И котёл, кстати, тоже.

«Дороже — тоже». Даже в рифму. Чудо.

Повторим.

Схватиться за сердце, закатить глаза и завыть. Ну, Потти, взгляни-ка сюда.

Поттер в окружении своих ненаглядных гриффиндорцев идёт мимо и делает вид, что меня не существует, но глаза-то горят — мрачно так горят! Получи, Мальчик-который-выжил-чтобы-стать-посмешищем!

А Пэнс — спасибо, дорогая! — подливает масла в огонь.

— Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у!

Винс и Грег присоединяются, и мы воем вместе. Красиво так воем. Художественно.

А потом появляется голос. Тот самый голос.

— Не обращай внимания на этого идиота. Просто не обращай, и всё.

Чтоб вы все знали: я ненавижу этот голос.