Фандом: Гарри Поттер. Это продолжение фанфика «Гарри Поттер и Последний дракон». Можно даже сказать, что вторая половина цельного произведения. Школа осталась позади, а впереди всего лишь три месяца суровой и жестокой жизни…
Добавить в моё избранное
309 мин, 48 сек 13550
не такой — жестокой и беспощадной…
Похоже, наличие живой души рядом помогало Медведю в борьбе с собой: он почти перестал дрожать, речь стала более внятной. Гарри осторожно присел рядом с ним.
— И часто такое бывает? — спросил он.
— В этом году первый раз… А так — два или три раза в год. В эти моменты медведь и вампир объединяются, чтобы вырваться на волю… И почему это случилось именно сегодня! Опять я останусь один…
— Не останетесь, — твердо сказал Гарри, взяв его за руку. Он был уверен: что бы ни случилось, они не имеют права бросить Медведя в беде.
А мозг продолжал лихорадочно работать: почему он получил возможность ощущать то, что доступно только оборотням? Неужели из-за посещения мира между жизнью и смертью? Но тогда «черная луна» — действительно отблеск того мира. Как такое может быть? Получается, что граница между мирами не так уж прочна и неприступна? И неприятная мысль: а что если оборотнями становятся и просто так, без укуса?
Неожиданно правую руку охватила сильная боль. Оказывается, это Медведь стиснул ее своей ладонью. Похоже, у него опять начинался приступ безумия. Гарри попытался вырваться, но не тут-то было — руку зажало словно тисками.
Медведь широко открыл глаза. В них не было ни страха, ни боли, только глубокая тоска. Он медленно провел языком по губам. Гарри проследил направление его взгляда и с ужасом обнаружил, что Медведь смотрит на его собственную шею.
Крепко стиснув волшебную палочку левой рукой, Гарри как можно спокойнее обратился к Медведю:
— Даже не думайте. Вы человек, а не чудовище. Не поддавайтесь, пересиливайте себя…
Медведь снова облизнулся. Гарри поднес волшебную палочку к его руке. Между ними проскочила искра. Кажется, подействовало: в глазах Медведя появились признаки сознания. Неожиданно он выпустил руку Гарри и с громким стоном отпрянул в сторону.
— Я пока жив! — обратился он к кому-то невидимому. — Слышите, жив! В моем теле я хозяин! Я, я, я!
Вместо пальцев у него появились жуткие когти. С ревом он воткнул их в стену. Когти прошли сквозь кирпич как сквозь масло. И неожиданно все кончилось: когти исчезли, Медведь бессильно прислонился к стене.
— Самое страшное позади, — прошептал он. — Луна скоро зайдет.
Гарри просидел с ним почти до утра. Приступы безумия повторялись еще несколько раз, правда, не такие сильные и продолжительные. Медведь довольно легко с ними справлялся. И только отправившись спать, Гарри смог, наконец, заняться своей рукой. Она посинела и болела так, будто по ней проехал товарный поезд. Хватка у Медведя была мертвая.
Попытка унять боль ни к чему не привела: палочка Гарри не могла сотворить никакого лечебного заклинания, только извергала пучки искр. Пришлось воспользоваться палочкой Рона, благо, тот ее оставил на тумбочке возле кровати. Когда Гарри, наконец, залез в постель, небо уже начало светлеть, обещая трудный день.
Наутро Гарри проснулся оттого, что кто-то его сильно тряс.
— Вставай, лежебока, день на дворе! — услышал он громкий голос Рона.
Гарри открыл глаза. Комнату заливал яркий солнечный свет, Сычик с радостными воплями кружил по комнате. Гарри потянулся и застонал: правую руку обожгло словно каленым железом.
— Гермиона, скорее сюда! — послышался испуганный голос Рона.
Гарри левой рукой надел очки. Комната сразу приняла четкие очертания. Он взглянул на свою больную руку и понял, что именно так напугало Рона: кисть сильно распухла и посинела.
Дверь резко открылась и вошла Гермиона, как и Рон, полностью одетая, на лице сильное беспокойство.
— Кто это тебя так, Гарри? — испуганно спросила она, увидев, что случилось.
— Медведь, — сквозь зубы процедил Гарри, пытаясь не застонать от боли. — Я вышел ночью посмотреть, как он, ведь было полнолуние, и получил дружеское рукопожатие.
— То-то он сегодня такой мрачный, — задумчиво произнесла Гермиона, присаживаясь на кровать к больному. Она осторожно закатала рукав его пижамы, обнажив покалеченную руку. Потом достала волшебную палочку и прикоснулась ею к самому большому синяку. От резкой боли Гарри с воплем подпрыгнул, чуть не ударив Гермиону.
— Придется немного потерпеть, — твердо сказала она. — Чтобы начать тебя лечить, я должна сначала выяснить, что именно с тобой случилось… Хорошо, что мадам Помфри нас этому учила… Вот здесь перелом… и здесь… и здесь тоже…
Бормоча что-то себе под нос, она несколько раз прикоснулась волшебной палочкой к руке Гарри. И боль начала потихоньку уходить.
Покопавшись в своем чемодане, Гермиона достала пузырек с какой-то розовой жидкостью.
— Мадам Помфри дала на всякий случай, — объясняла она, наполняя зельем чайную ложку. — Предотвращает заражение крови, инфекции и прочую гадость.
Гарри выпил и поморщился — такой вкус больше бы подошел крысиному яду, а не лекарству.
Похоже, наличие живой души рядом помогало Медведю в борьбе с собой: он почти перестал дрожать, речь стала более внятной. Гарри осторожно присел рядом с ним.
— И часто такое бывает? — спросил он.
— В этом году первый раз… А так — два или три раза в год. В эти моменты медведь и вампир объединяются, чтобы вырваться на волю… И почему это случилось именно сегодня! Опять я останусь один…
— Не останетесь, — твердо сказал Гарри, взяв его за руку. Он был уверен: что бы ни случилось, они не имеют права бросить Медведя в беде.
А мозг продолжал лихорадочно работать: почему он получил возможность ощущать то, что доступно только оборотням? Неужели из-за посещения мира между жизнью и смертью? Но тогда «черная луна» — действительно отблеск того мира. Как такое может быть? Получается, что граница между мирами не так уж прочна и неприступна? И неприятная мысль: а что если оборотнями становятся и просто так, без укуса?
Неожиданно правую руку охватила сильная боль. Оказывается, это Медведь стиснул ее своей ладонью. Похоже, у него опять начинался приступ безумия. Гарри попытался вырваться, но не тут-то было — руку зажало словно тисками.
Медведь широко открыл глаза. В них не было ни страха, ни боли, только глубокая тоска. Он медленно провел языком по губам. Гарри проследил направление его взгляда и с ужасом обнаружил, что Медведь смотрит на его собственную шею.
Крепко стиснув волшебную палочку левой рукой, Гарри как можно спокойнее обратился к Медведю:
— Даже не думайте. Вы человек, а не чудовище. Не поддавайтесь, пересиливайте себя…
Медведь снова облизнулся. Гарри поднес волшебную палочку к его руке. Между ними проскочила искра. Кажется, подействовало: в глазах Медведя появились признаки сознания. Неожиданно он выпустил руку Гарри и с громким стоном отпрянул в сторону.
— Я пока жив! — обратился он к кому-то невидимому. — Слышите, жив! В моем теле я хозяин! Я, я, я!
Вместо пальцев у него появились жуткие когти. С ревом он воткнул их в стену. Когти прошли сквозь кирпич как сквозь масло. И неожиданно все кончилось: когти исчезли, Медведь бессильно прислонился к стене.
— Самое страшное позади, — прошептал он. — Луна скоро зайдет.
Гарри просидел с ним почти до утра. Приступы безумия повторялись еще несколько раз, правда, не такие сильные и продолжительные. Медведь довольно легко с ними справлялся. И только отправившись спать, Гарри смог, наконец, заняться своей рукой. Она посинела и болела так, будто по ней проехал товарный поезд. Хватка у Медведя была мертвая.
Попытка унять боль ни к чему не привела: палочка Гарри не могла сотворить никакого лечебного заклинания, только извергала пучки искр. Пришлось воспользоваться палочкой Рона, благо, тот ее оставил на тумбочке возле кровати. Когда Гарри, наконец, залез в постель, небо уже начало светлеть, обещая трудный день.
Наутро Гарри проснулся оттого, что кто-то его сильно тряс.
— Вставай, лежебока, день на дворе! — услышал он громкий голос Рона.
Гарри открыл глаза. Комнату заливал яркий солнечный свет, Сычик с радостными воплями кружил по комнате. Гарри потянулся и застонал: правую руку обожгло словно каленым железом.
— Гермиона, скорее сюда! — послышался испуганный голос Рона.
Гарри левой рукой надел очки. Комната сразу приняла четкие очертания. Он взглянул на свою больную руку и понял, что именно так напугало Рона: кисть сильно распухла и посинела.
Дверь резко открылась и вошла Гермиона, как и Рон, полностью одетая, на лице сильное беспокойство.
— Кто это тебя так, Гарри? — испуганно спросила она, увидев, что случилось.
— Медведь, — сквозь зубы процедил Гарри, пытаясь не застонать от боли. — Я вышел ночью посмотреть, как он, ведь было полнолуние, и получил дружеское рукопожатие.
— То-то он сегодня такой мрачный, — задумчиво произнесла Гермиона, присаживаясь на кровать к больному. Она осторожно закатала рукав его пижамы, обнажив покалеченную руку. Потом достала волшебную палочку и прикоснулась ею к самому большому синяку. От резкой боли Гарри с воплем подпрыгнул, чуть не ударив Гермиону.
— Придется немного потерпеть, — твердо сказала она. — Чтобы начать тебя лечить, я должна сначала выяснить, что именно с тобой случилось… Хорошо, что мадам Помфри нас этому учила… Вот здесь перелом… и здесь… и здесь тоже…
Бормоча что-то себе под нос, она несколько раз прикоснулась волшебной палочкой к руке Гарри. И боль начала потихоньку уходить.
Покопавшись в своем чемодане, Гермиона достала пузырек с какой-то розовой жидкостью.
— Мадам Помфри дала на всякий случай, — объясняла она, наполняя зельем чайную ложку. — Предотвращает заражение крови, инфекции и прочую гадость.
Гарри выпил и поморщился — такой вкус больше бы подошел крысиному яду, а не лекарству.
Страница 12 из 90
