Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19286
Луна добавила, тихо-тихо, склонив голову и глядя себе под ноги, но Скорпиус почему-то знал, что она снова улыбается:
— У твоего боггарта-фестрала возле хвоста была надпись «страница 125». Желаю тебе, чтобы других фестралов ты никогда не увидел…
На следующее утро Скорпиус Малфой сидел у пруда. Ненависть и Любовь. Смерть и Жизнь. Только не для других, а для себя. Значит, тоска, одиночество, ощущение ненужности, депрессия… И — радость, друзья, любимые люди, удовольствие, интерес… Чтобы заклинание получилось, в жизни должно быть и то, и другое. Но очень сильное…
— Аква мортис! — рыбы переворачиваются кверху брюхом и начинают подниматься, как пузырьки в газировке.
— Аква вита! — рыбки восстанавливают нормальное положение, уходят вглубь и начинают спокойно пощипывать водоросли.
— Ты разгадал моё заклинание.
Скорпиус дёрнулся, вставая с мокрой травы. Роза стояла у него за спиной, держа в руках «Справочник Магических Животных».
— А ты разгадала мой страх, — сказал он, кивнув на книгу.
Они вместе присели на камень. Утренний туман клубился серебристыми нитями, как омут памяти. Можно было ни о чём не говорить. Но всё-таки Роза произнесла:
— Боггарт испарился из-за диссонанса функций. Я поняла.
А чуть позже Скорпиус добавил:
— Интересно, какие у нас будут Патронусы?
— Они закрыли мою выставку! Сказали, — всхлип, — что это «искусство, прославляющее исключительность волшебников», — голос перешёл в булькающее рыдание, а Роза с удивлением узнала интонации Луны Лавгуд. — Гермиона, Джинни, ну скажите… Они закрыли мою выставку. И теперь предлагают всё уничтожить! Уничтожить полтора года моей жизни!
Из жалоб и причитаний Луны Роза поняла, что «Расколотое зеркало» запретили за его«абсолютно волшебный» характер. Да, она слышала, что среди художников и фотографов в последнее время началась мода на«маглоподобное искусство». Например, волшебные фотографии, на которых модель заставляют стоять неподвижно, чтобы фото казалось обычным. Или световые пульсары, которые по форме напоминают электрические лампочки. Это было вполне мило, чем художники не тешатся. Но теперь Министерство просто закрывало выставки без «магловского уклона». Согласно постановлению, искусство с «заметной колдовской составляющей» «увеличивает пропасть между маглами и волшебниками и ведёт к розни между ними». Поэтому любое произведение искусства, имеющее дело с «чистым волшебством», могло быть запрещено к показу из-за «нетолерантности».
— Рон, — Гермиона обнимала всхлипывающую Луну, которая вытирала слёзы наволочкой с монограммой Уизли: платка уже не хватало. — Пожалуйста, сделай что-нибудь! Ты же можешь как-то повлиять на Министерство?
— Конечно, — хмуро пообещал Рон Уизли. — В конце концов, они мне кое-что должны.
Министерство огорчало мистера Уизли. Построить с ними нормальные отношения было, казалось, невозможно. Бюрократия жила по своим законам, переводя тонны бумаги, занимаясь эфемерными проблемами и вынося странные запреты. Его брат Персиваль занимал в Министерстве высокий пост, а многие чиновники, например Ханна Аббот, были бывшими однокурсниками, но Рон не мог любить Министерство. Он понимал, что авроры, столь востребованные до и во время Второй Магической, должны найти себе какое-то занятие после того, как большинство Пожирателей было поймано или уничтожено. Но их нынешняя антиволшебная истерия казалась ему охотой за тенью.
— Мы ведь можем и Перси к этому делу подключить, — добавила Джин Поттер, поддерживая заплаканную волшебницу с другой стороны. — И Билла. Правда, Рон?
— Обязательно, — кивнул тот. — И Джорджа. И даже Чарли!
Рон был талантливым предпринимателем, но ещё более талантливым посредником. Ему доставляло удовольствие устраивать не только свои, но и чужие дела, знакомить людей, заключать союзы. Поэтому, когда Ханне Аббот понадобились дикие драконы для переподготовки авроров, он обо всём договорился с Чарли Уизли. Польза? Ему и брату, конечно, дали какой-то орден «за содействие безопасности». Но не в этом дело. Ему было просто приятно, что он сумел это устроить. Билл занимал самую высокую «человеческую» должность в Гринготтс. Джорджу Министерство до сих пор заказывало одежду, покрытую щитовыми чарами, потому что он делал её качественнее, чем кто бы то ни было. Если подумать, то каждый из них, отказавшись сотрудничать с Министерством, осложнил бы его существование. А уж ссориться с объединённым семейством Уизли было таким же сумасшествием, как грабить гоблинский банк.
— У твоего боггарта-фестрала возле хвоста была надпись «страница 125». Желаю тебе, чтобы других фестралов ты никогда не увидел…
На следующее утро Скорпиус Малфой сидел у пруда. Ненависть и Любовь. Смерть и Жизнь. Только не для других, а для себя. Значит, тоска, одиночество, ощущение ненужности, депрессия… И — радость, друзья, любимые люди, удовольствие, интерес… Чтобы заклинание получилось, в жизни должно быть и то, и другое. Но очень сильное…
— Аква мортис! — рыбы переворачиваются кверху брюхом и начинают подниматься, как пузырьки в газировке.
— Аква вита! — рыбки восстанавливают нормальное положение, уходят вглубь и начинают спокойно пощипывать водоросли.
— Ты разгадал моё заклинание.
Скорпиус дёрнулся, вставая с мокрой травы. Роза стояла у него за спиной, держа в руках «Справочник Магических Животных».
— А ты разгадала мой страх, — сказал он, кивнув на книгу.
Они вместе присели на камень. Утренний туман клубился серебристыми нитями, как омут памяти. Можно было ни о чём не говорить. Но всё-таки Роза произнесла:
— Боггарт испарился из-за диссонанса функций. Я поняла.
А чуть позже Скорпиус добавил:
— Интересно, какие у нас будут Патронусы?
Глава №3: Время толерантности
Это было, когда Роза училась на третьем курсе. На рождественских каникулах она как-то раз проснулась от того, что на первом этаже кто-то громко плакал. Под спальней Розы была гостиная. Она неслышно спустилась и замерла у ступеней лестницы. Отчаянный, надрывный плач перемежался с истерическим сморканием:— Они закрыли мою выставку! Сказали, — всхлип, — что это «искусство, прославляющее исключительность волшебников», — голос перешёл в булькающее рыдание, а Роза с удивлением узнала интонации Луны Лавгуд. — Гермиона, Джинни, ну скажите… Они закрыли мою выставку. И теперь предлагают всё уничтожить! Уничтожить полтора года моей жизни!
Из жалоб и причитаний Луны Роза поняла, что «Расколотое зеркало» запретили за его«абсолютно волшебный» характер. Да, она слышала, что среди художников и фотографов в последнее время началась мода на«маглоподобное искусство». Например, волшебные фотографии, на которых модель заставляют стоять неподвижно, чтобы фото казалось обычным. Или световые пульсары, которые по форме напоминают электрические лампочки. Это было вполне мило, чем художники не тешатся. Но теперь Министерство просто закрывало выставки без «магловского уклона». Согласно постановлению, искусство с «заметной колдовской составляющей» «увеличивает пропасть между маглами и волшебниками и ведёт к розни между ними». Поэтому любое произведение искусства, имеющее дело с «чистым волшебством», могло быть запрещено к показу из-за «нетолерантности».
— Рон, — Гермиона обнимала всхлипывающую Луну, которая вытирала слёзы наволочкой с монограммой Уизли: платка уже не хватало. — Пожалуйста, сделай что-нибудь! Ты же можешь как-то повлиять на Министерство?
— Конечно, — хмуро пообещал Рон Уизли. — В конце концов, они мне кое-что должны.
Министерство огорчало мистера Уизли. Построить с ними нормальные отношения было, казалось, невозможно. Бюрократия жила по своим законам, переводя тонны бумаги, занимаясь эфемерными проблемами и вынося странные запреты. Его брат Персиваль занимал в Министерстве высокий пост, а многие чиновники, например Ханна Аббот, были бывшими однокурсниками, но Рон не мог любить Министерство. Он понимал, что авроры, столь востребованные до и во время Второй Магической, должны найти себе какое-то занятие после того, как большинство Пожирателей было поймано или уничтожено. Но их нынешняя антиволшебная истерия казалась ему охотой за тенью.
— Мы ведь можем и Перси к этому делу подключить, — добавила Джин Поттер, поддерживая заплаканную волшебницу с другой стороны. — И Билла. Правда, Рон?
— Обязательно, — кивнул тот. — И Джорджа. И даже Чарли!
Рон был талантливым предпринимателем, но ещё более талантливым посредником. Ему доставляло удовольствие устраивать не только свои, но и чужие дела, знакомить людей, заключать союзы. Поэтому, когда Ханне Аббот понадобились дикие драконы для переподготовки авроров, он обо всём договорился с Чарли Уизли. Польза? Ему и брату, конечно, дали какой-то орден «за содействие безопасности». Но не в этом дело. Ему было просто приятно, что он сумел это устроить. Билл занимал самую высокую «человеческую» должность в Гринготтс. Джорджу Министерство до сих пор заказывало одежду, покрытую щитовыми чарами, потому что он делал её качественнее, чем кто бы то ни было. Если подумать, то каждый из них, отказавшись сотрудничать с Министерством, осложнил бы его существование. А уж ссориться с объединённым семейством Уизли было таким же сумасшествием, как грабить гоблинский банк.
Страница 10 из 104
