Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19285
У его матери, Астории, Патронус был слабым: всего лишь серебристая дымка без очертаний. Отец и дед не могли его вызвать. Никто из Пожирателей не мог. И Скорпиус часто задумывался: а получится ли у него? Поэтому ли, или потому, что тема смерти заставляла его нервничать, обычно сдержанный Скорпиус позволил себе бестактность.
Он посмотрел на волшебницу: волосы кометой разбросаны по спине, глаза блестят, как голубые витражи астрономической башни, чёрная стрелка в уголке правого глаза слегка размазана… И неожиданно для себя спросил:
— Скажите, а Вы, правда сумасшедшая? — сказал и похолодел, моментально приходя в себя. Она же профессор! Лавгуд оштрафует Слизерин на огромное количество баллов, и всё из-за него… С каких пор он начал думать вслух?
Однако профессор Лавгуд только расхохоталась. Весело и совершенно естественно. А потом недоумённо пожала плечами:
— Конечно, я сумасшедшая! Все нормальные люди сумасшедшие. Вы этого не знали, Малфой?
Но её улыбка моментально погасла. Глаза снова стали ледяными, непроницаемыми, а голос «телеграфным»:
— Сейчас меня больше интересуют Ваши отношения со смертью. Вы действительно способны испытывать радость от смерти?
— Я не знаю, — Скорпиус, сбитый с толку и совершенно вымотанный этим странным разговором, искренне надеялся, что его голос прозвучал убедительно и совсем не жалобно. — Не должен. Даже отец и дед не испытывали. И бабушка.
— Хорошо. Значит, ты не станешь новым Пожирателем Смерти, — ни радости, ни энтузиазма в голосе не было. Просто констатация.
«Это довольно бестактно, — подумал Скорпиус, — но я тоже хорош. По крайней мере, она всё время говорит правду». А Луна продолжала:
— Я видела твою семью. Они отличаются от Тех. Твоя бабушка любит своих мужа и сына. Твои отец и мать любят тебя. Беллатриса и другие так не могли.
Скорпиус кивнул.
— Так почему тебе пришла идея обратить фестрала в Патронус?
Скорпиус вздохнул и пожал плечами:
— Всё было проще. Я подумал, что Патронус вызывает только позитивные чувства. Он не способен пугать. И я решил, что боггарта разорвёт от противоречия. Просто гипотеза.
Профессор Лавгуд надолго задумалась. Она что-то прикидывала мысленно, ходила из угла в угол, цепляясь мантией за кресла, а потом остановилась невидящим взглядом на камине. Наконец, медленно-медленно, она произнесла:
— Скорпиус. Вы будете сильным волшебником. Вам ведь, наверное, шляпа предлагала Рейвенкло?
— Предлагала, — улыбнулся он.
— Но вот что. Подумайте. Ведь раз Вы на Слизерине, хитрость в Вас тоже есть. Просто, на будущее, — она сделала замысловатый жест рукой. — В ситуации публичного выступления иногда уместнее ограничиться классикой. Какой-нибудь глупой шуткой. Незабудками в гриве, например… Иначе Вас могут не понять. Хотя я теперь понимаю.
— Спасибо, — уже произнося это, Скорпиус внезапно почувствовал, что говорит от души. Ему стало легко, словно он вынырнул из-под воды и наконец-то смог набрать в лёгкие воздуха. И он видел, что, в какой-то своей, особой манере, профессор Лавгуд действительно решила проявить заботу о нём. Глупо было так играть с темой Патронуса.
Он уже поднялся, чтобы уйти, как вдруг она окликнула его:
— Скорпиус. Для чего Вы заходили?
— Профессор Лавгуд, скажите, какое настроение используется в заклинании на воду? — он смутился. Может, никаких специальных «настроений» и не существовало, он просто что-то неверно услышал, а Роза его разыграла. И тогда, только что обретённое лестное мнение о его умственных способностях может серьёзно пострадать.
Она склонила голову набок. «Совсем как Роза», — подумал Скорпиус.
— Любые, — Луна категорически рубанула воздух ребром ладони. — Зависит от того, что Вы хотите сделать.
— Это должно быть парное заклинание. Одно приносит вред, другое лечит.
— Магия воды основана на сопереживании. То есть Вы сами должны чувствовать себя, как этот вред. И лечение, соответственно. А если конкретнее?
Малфой медлил с ответом. Ну не говорить же, что он собирается глушить рыбу магией! Разве только спросить ещё раз, не отвечая:
— Скажите, профессор Лавгуд… Какие эмоции ведут к смерти, а какие возрождают?
Луна Лавгуд понимающе и даже весело усмехнулась, и отошла к окну. «Почему она выглядит такой нормальной именно тогда, когда говорит о смерти?» — подумал он. А профессор продолжала стоять и смотреть куда-то в ночь, на Запретный лес. Скорпиус уже решил, что она забыла о нём, и самое время уйти, когда Луна внезапно сказала, не поворачиваясь, через плечо:
— Спроси у себя. Мы сегодня об этом уже говорили. Только помни: ты должен САМ стать этой эмоцией, а не пытаться причинить её кому-то, как с запрещёнными заклятиями. И ещё, Малфой!
— Да, профессор?
Он посмотрел на волшебницу: волосы кометой разбросаны по спине, глаза блестят, как голубые витражи астрономической башни, чёрная стрелка в уголке правого глаза слегка размазана… И неожиданно для себя спросил:
— Скажите, а Вы, правда сумасшедшая? — сказал и похолодел, моментально приходя в себя. Она же профессор! Лавгуд оштрафует Слизерин на огромное количество баллов, и всё из-за него… С каких пор он начал думать вслух?
Однако профессор Лавгуд только расхохоталась. Весело и совершенно естественно. А потом недоумённо пожала плечами:
— Конечно, я сумасшедшая! Все нормальные люди сумасшедшие. Вы этого не знали, Малфой?
Но её улыбка моментально погасла. Глаза снова стали ледяными, непроницаемыми, а голос «телеграфным»:
— Сейчас меня больше интересуют Ваши отношения со смертью. Вы действительно способны испытывать радость от смерти?
— Я не знаю, — Скорпиус, сбитый с толку и совершенно вымотанный этим странным разговором, искренне надеялся, что его голос прозвучал убедительно и совсем не жалобно. — Не должен. Даже отец и дед не испытывали. И бабушка.
— Хорошо. Значит, ты не станешь новым Пожирателем Смерти, — ни радости, ни энтузиазма в голосе не было. Просто констатация.
«Это довольно бестактно, — подумал Скорпиус, — но я тоже хорош. По крайней мере, она всё время говорит правду». А Луна продолжала:
— Я видела твою семью. Они отличаются от Тех. Твоя бабушка любит своих мужа и сына. Твои отец и мать любят тебя. Беллатриса и другие так не могли.
Скорпиус кивнул.
— Так почему тебе пришла идея обратить фестрала в Патронус?
Скорпиус вздохнул и пожал плечами:
— Всё было проще. Я подумал, что Патронус вызывает только позитивные чувства. Он не способен пугать. И я решил, что боггарта разорвёт от противоречия. Просто гипотеза.
Профессор Лавгуд надолго задумалась. Она что-то прикидывала мысленно, ходила из угла в угол, цепляясь мантией за кресла, а потом остановилась невидящим взглядом на камине. Наконец, медленно-медленно, она произнесла:
— Скорпиус. Вы будете сильным волшебником. Вам ведь, наверное, шляпа предлагала Рейвенкло?
— Предлагала, — улыбнулся он.
— Но вот что. Подумайте. Ведь раз Вы на Слизерине, хитрость в Вас тоже есть. Просто, на будущее, — она сделала замысловатый жест рукой. — В ситуации публичного выступления иногда уместнее ограничиться классикой. Какой-нибудь глупой шуткой. Незабудками в гриве, например… Иначе Вас могут не понять. Хотя я теперь понимаю.
— Спасибо, — уже произнося это, Скорпиус внезапно почувствовал, что говорит от души. Ему стало легко, словно он вынырнул из-под воды и наконец-то смог набрать в лёгкие воздуха. И он видел, что, в какой-то своей, особой манере, профессор Лавгуд действительно решила проявить заботу о нём. Глупо было так играть с темой Патронуса.
Он уже поднялся, чтобы уйти, как вдруг она окликнула его:
— Скорпиус. Для чего Вы заходили?
— Профессор Лавгуд, скажите, какое настроение используется в заклинании на воду? — он смутился. Может, никаких специальных «настроений» и не существовало, он просто что-то неверно услышал, а Роза его разыграла. И тогда, только что обретённое лестное мнение о его умственных способностях может серьёзно пострадать.
Она склонила голову набок. «Совсем как Роза», — подумал Скорпиус.
— Любые, — Луна категорически рубанула воздух ребром ладони. — Зависит от того, что Вы хотите сделать.
— Это должно быть парное заклинание. Одно приносит вред, другое лечит.
— Магия воды основана на сопереживании. То есть Вы сами должны чувствовать себя, как этот вред. И лечение, соответственно. А если конкретнее?
Малфой медлил с ответом. Ну не говорить же, что он собирается глушить рыбу магией! Разве только спросить ещё раз, не отвечая:
— Скажите, профессор Лавгуд… Какие эмоции ведут к смерти, а какие возрождают?
Луна Лавгуд понимающе и даже весело усмехнулась, и отошла к окну. «Почему она выглядит такой нормальной именно тогда, когда говорит о смерти?» — подумал он. А профессор продолжала стоять и смотреть куда-то в ночь, на Запретный лес. Скорпиус уже решил, что она забыла о нём, и самое время уйти, когда Луна внезапно сказала, не поворачиваясь, через плечо:
— Спроси у себя. Мы сегодня об этом уже говорили. Только помни: ты должен САМ стать этой эмоцией, а не пытаться причинить её кому-то, как с запрещёнными заклятиями. И ещё, Малфой!
— Да, профессор?
Страница 9 из 104
