Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19284
Профессор Лавгуд, то ли надеясь на сообразительность Рейвенкло, то ли подозревая отсутствие необходимого чувства юмора у слизеринцев, выпустила боггарта по направлению от синего факультета к зелёному. Чудище попалось сильное и изобретательное. Помимо созданий из запретного леса, оно притворялось метеоритами, водопадами, ожившими деревьями, сердитыми родителями и сущностями, смысл которых понимали, видимо, только сами авторы. «То ли у нас действительно много волшебников из магловских семей, то ли теперь все читают магловскую фантастику», — подумала Роза, когда боггарт принял очертания Дарка Вейдера с лазерным мечом. Приблизившись к слизеринцам, он затормозил возле Скорпиуса и… исчез. Роза уже решила, что боггарт просто выдохся, когда из пустого пространства начали выступать очертания странного существа, похожего на помесь коня и летучей мыши: белые глаза и грива, кожистые крылья, почти полное отсутствие шерсти. Существо всхрапнуло и подошло к Малфою вплотную, глядя жемчужным слепым глазом в его светло-серые глаза.
Вместо того чтобы выкрикнуть заклинание «громким, хорошо поставленным голосом», как учила Лавгуд, Скорпиус едва слышно прошептал:
— Ридикулус, — не отрывая взгляда от гладкой чёрной морды.
Неведомый пришелец подернулся серебром и налился светом. За хвостом потянулся алмазный шлейф. «Патронус? — подумала Роза. — Но в виде кого?». Существо что-то ей напоминало, но она не могла понять что. Так или иначе, но на боггарта это подействовало: он распался на части и пропал, теперь уже безвозвратно.
— Остальные оказались без практики, — пожала плечами профессор Лавгуд. — Поэтому, получают задание сходить к Кровавому Барону… Вы же все слизеринцы, не так ли? Итак, сходить к Кровавому Барону, узнать, есть ли в Хогвартсе ещё боггарты, и если да, то принести их сюда и победить. В моём присутствии. До этого момента очки за урок вам не засчитываются. Да, всем, кто работал с боггартом, по десять очков. Спасибо, все свободны.
— Это нечестно, из нашей группы почти никто не поучаствовал. Я буду жаловаться! — процедил сквозь зубы Нэш. Его узкое, немного лисье лицо исказила неприятная гримаса.
— Жалуйтесь, — в голубых глазах Луны Лавгуд не отражалось ничего, кроме солнечного света, подкрашенного витражами класса. — На свою нерасторопность. Или страх. Я не говорила, что вы не можете меняться местами.
— Теперь он станет её врагом, — шепнул Скорпиус Розе.
— Это бесполезно, — шепнула в ответ Роза, собирая учебники. — Она же преподаватель по ЗОТИ. А проклятье больше не работает…
В этот день Скорпиус и Роза узнали ещё по одному секрету друг друга.
Роза — когда заглянула в справочник магических существ и увидела, наконец, в кого превратился боггарт Скорпиуса. А Скорпиус — когда подошёл к мисс Лавгуд после уроков.
— Здравствуйте, Малфой, заходите, — она кивнула Скорпиусу и жестом позвала в кабинет. — Я как раз хотела поговорить с Вами.
Без пояса-невидимки Луна Лавгуд казалась обычной волшебницей, если бы не странная, преувеличенная жестикуляция. Как-то в Лондоне Скорпиус случайно увидел пару глухонемых, общавшихся на языке жестов. Руки профессора Лавгуд двигались именно так: как будто подчёркивая каждое слово и изображая его в пространстве.
— Ты боишься увидеть смерть других людей, — Луна не задала вопроса, просто констатировала. — Садись, пожалуйста, разговор долгий. Особенно близких. Это — нормально.
Скорпиус поднял на неё глаза. Он знал это и без неё. Что дальше?
— Да, — он придал голосу то же безразличие констатации.
— И ты… — ему впервые показалось, что профессор Лавгуд подбирает слова. — Ты сделал смерть Патронусом.
— Не смерть, — покачал головой Скорпиус. — Фестрала.
— Когда ты будешь вызывать Патронуса на моих занятиях, — Луна смотрела на него своими светлыми глазами почти без выражения, и Скорпиусу пришло в голову, что она и сама похожа на фестрала, как его рисуют в магических книгах, — ты должен будешь вспомнить самое приятное, что было в твоей жизни. Патронус — форма души, поэтому у анимагов они совпадают с ипостасями. Но Патронус — ещё и форма того, что мы больше всего любим. Поэтому, когда человек влюбляется, его Патронус иногда меняется. Меня интересует… да, очень интересует, Малфой: ты хочешь стать смертью или полюбить смерть?
Малфой смотрел на Луну с любопытством. Было что-то ненормальное в том, как менялась её речь, постепенно зажигаясь внутренней страстью. Бледно-голубые глаза потемнели и подернулись теплом летнего неба, голос стал глубоким и звучным, совсем не таким, как её обычный «голос автоответчика», как только она заговорила о Патронусах. И о смерти. Он невольно проникся этим горячечным тоном и сам задышал глубже и прерывистей. Это была магия голоса или магия догадки: Луна Лавгуд, сама того не желая, затронула его тайную мечту. С тех пор как Скорпиус Малфой стал читать и узнал, что такое Патронус, он ничего не хотел так сильно, как научиться его вызывать.
Вместо того чтобы выкрикнуть заклинание «громким, хорошо поставленным голосом», как учила Лавгуд, Скорпиус едва слышно прошептал:
— Ридикулус, — не отрывая взгляда от гладкой чёрной морды.
Неведомый пришелец подернулся серебром и налился светом. За хвостом потянулся алмазный шлейф. «Патронус? — подумала Роза. — Но в виде кого?». Существо что-то ей напоминало, но она не могла понять что. Так или иначе, но на боггарта это подействовало: он распался на части и пропал, теперь уже безвозвратно.
— Остальные оказались без практики, — пожала плечами профессор Лавгуд. — Поэтому, получают задание сходить к Кровавому Барону… Вы же все слизеринцы, не так ли? Итак, сходить к Кровавому Барону, узнать, есть ли в Хогвартсе ещё боггарты, и если да, то принести их сюда и победить. В моём присутствии. До этого момента очки за урок вам не засчитываются. Да, всем, кто работал с боггартом, по десять очков. Спасибо, все свободны.
— Это нечестно, из нашей группы почти никто не поучаствовал. Я буду жаловаться! — процедил сквозь зубы Нэш. Его узкое, немного лисье лицо исказила неприятная гримаса.
— Жалуйтесь, — в голубых глазах Луны Лавгуд не отражалось ничего, кроме солнечного света, подкрашенного витражами класса. — На свою нерасторопность. Или страх. Я не говорила, что вы не можете меняться местами.
— Теперь он станет её врагом, — шепнул Скорпиус Розе.
— Это бесполезно, — шепнула в ответ Роза, собирая учебники. — Она же преподаватель по ЗОТИ. А проклятье больше не работает…
В этот день Скорпиус и Роза узнали ещё по одному секрету друг друга.
Роза — когда заглянула в справочник магических существ и увидела, наконец, в кого превратился боггарт Скорпиуса. А Скорпиус — когда подошёл к мисс Лавгуд после уроков.
— Здравствуйте, Малфой, заходите, — она кивнула Скорпиусу и жестом позвала в кабинет. — Я как раз хотела поговорить с Вами.
Без пояса-невидимки Луна Лавгуд казалась обычной волшебницей, если бы не странная, преувеличенная жестикуляция. Как-то в Лондоне Скорпиус случайно увидел пару глухонемых, общавшихся на языке жестов. Руки профессора Лавгуд двигались именно так: как будто подчёркивая каждое слово и изображая его в пространстве.
— Ты боишься увидеть смерть других людей, — Луна не задала вопроса, просто констатировала. — Садись, пожалуйста, разговор долгий. Особенно близких. Это — нормально.
Скорпиус поднял на неё глаза. Он знал это и без неё. Что дальше?
— Да, — он придал голосу то же безразличие констатации.
— И ты… — ему впервые показалось, что профессор Лавгуд подбирает слова. — Ты сделал смерть Патронусом.
— Не смерть, — покачал головой Скорпиус. — Фестрала.
— Когда ты будешь вызывать Патронуса на моих занятиях, — Луна смотрела на него своими светлыми глазами почти без выражения, и Скорпиусу пришло в голову, что она и сама похожа на фестрала, как его рисуют в магических книгах, — ты должен будешь вспомнить самое приятное, что было в твоей жизни. Патронус — форма души, поэтому у анимагов они совпадают с ипостасями. Но Патронус — ещё и форма того, что мы больше всего любим. Поэтому, когда человек влюбляется, его Патронус иногда меняется. Меня интересует… да, очень интересует, Малфой: ты хочешь стать смертью или полюбить смерть?
Малфой смотрел на Луну с любопытством. Было что-то ненормальное в том, как менялась её речь, постепенно зажигаясь внутренней страстью. Бледно-голубые глаза потемнели и подернулись теплом летнего неба, голос стал глубоким и звучным, совсем не таким, как её обычный «голос автоответчика», как только она заговорила о Патронусах. И о смерти. Он невольно проникся этим горячечным тоном и сам задышал глубже и прерывистей. Это была магия голоса или магия догадки: Луна Лавгуд, сама того не желая, затронула его тайную мечту. С тех пор как Скорпиус Малфой стал читать и узнал, что такое Патронус, он ничего не хотел так сильно, как научиться его вызывать.
Страница 8 из 104
