Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19388
— Экспекто Патронум! — по телу снизу вверх прошла волна тепла, переливаясь в правую руку. Из палочки брызнула струя серебряного света, сгущаясь в фигуру телесного Патронуса. Ворон. Роза, запрокинув голову, наблюдала, как он летает под потолком, подсвеченным серебряными вспышками из палочек других учеников.
Мирта тоже справилась со своими чувствами — перед ней раскрывал сияющий хвост павлин, занимая своё место рядом с воробьями, туканами, колибри, лебедем, соколом… и белкой, енотом, горностаем, выдрой, кроликом, ежом… — со стороны Хаффлпаффа.
— Вот, можете, когда захотите, — благосклонно кивнула головой Луна. — Клейн, Вы, судя по всему, в душе немного рейвенкло… Уизли, гербовая птица факультета — это к тому, что Вы хотите быть старостой? А вот это… — Лавгуд протянула руку, и на запястье ей уселся серебристый феникс. — Чьё это великолепие? Коллинз, это ведь Ваш Патронус?
— Да, профессор.
— Когда будете готовиться к докладу, посмотрите-ка случаи появления Патронуса-феникса. Думаю, это Вас вдохновит.
С возвращения Скорпиуса в Хогвартс прошла почти неделя. Издёрганный собственными попытками найти Розу, в пятницу вечером он сидел на травологии. Тихое хихиканье двойняшек-Поттеров его раздражало, оптимизм Лонгботтома, показывавшего, как правильно кормить хищный венерин цветок, раздражал ещё больше. Но Скорпиус методично резал мясо на маленькие кусочки и аккуратно, чтобы ни одна капля крови не попала на манжет, брал их пинцетом и кормил прожорливое растение. Он находил в этом определённое удовольствие. «Вот придёт апрель, — мстительно думал он, — и мы выкопаем тебя с корешком, и распустим на эликсиры, зубастая ты гадина». Венерин цветок, то ли из вредности, то ли уловив ход его мыслей, со всей мочи вцепился в пинцет. «Ну, значит, больше не получишь, неблагодарная», — думал Малфой, с трудом вытаскивая щипчики из острых клыков растения.
К счастью, пары в пятницу были укороченными — профессор Лонгботтом в этот день был ответственным за патрулирование коридоров в комендантский час, о чём он и заявил во всеуслышание перед концом урока. Вот здесь и грянул гром.
Скорпиус услышал, как Альбус Поттер довольно громко, но вроде бы, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:
— Неудачный вечер для Слизерина. У профессора Лонгботтома свои отношения со змеями, мало ли что может выйти, если кто-то решит прогуляться…
Мерлин свидетель, Скорпиус не хотел с ним драться, только слегка подкорректировать представление Поттера о жизни. Он собрал учебники и, проходя мимо Альбуса, бросил:
— Кажется, твой папа неплохо владел змеиным наречием? Если тебе что-то от этого перепало в наследство, то лучше о себе побеспокойся, змеёныш.
Поттер задохнулся от возмущения. Сестра пыталась оттащить его, но он только отмахнулся и метнул в Скорпиуса заклинание Онемения. Тот поставил щит, даже не задумавшись. Заклинание вернулось хозяину, а Малфой со словами «это тебе для языковой практики» — навёл на Альбуса палочку:
— Серпенсортиа!
То ли он слегка ошибся, то ли настроение подвело, но вместо безобидного ужа, которым он хотел попугать зарвавшегося гриффиндорца, из палочки появилась королевская кобра. Альбус отшатнулся и присел прямо на воющий куст, ответивший на нарушение своей неприкосновенности звуком, которого постыдились бы даже баньши. Вот здесь-то их и поймал разгневанный профессор Лонгботтом. Правда, змею Скорпиус успел ликвидировать обратным заклинанием. «По крайней мере, с нас снимут одинаковое количество баллов», — мрачно подумал он.
Но профессор предпочёл не штрафовать, а устроить им отработку. Скорпиуса он оставил прямо в теплице перебирать бобы для зелий Слизнорту, а Альбуса утащил в кабинет, где у профессора хранилась коллекция редких кактусов, требующих полива каждые пять минут. Наложив на обе комнаты заклятия (первое не давало никому выходить, пока работа не закончена, а второе — пользоваться магией), Лонгботтом ушёл патрулировать коридоры. Скорпиус наконец-то остался в одиночестве. И всё-таки он почти не жалел об этой перепалке. По крайней мере, ему стало легче.
В самый разгар операции «поймай анимага», Роза, сидя за завтраком, наконец-то увидела Скорпиуса. Сердце радостно забилось: всё-таки с ним ничего не случилось. Роза посмотрела в сторону серебристо-зелёного стола. Скорпиус бросил на неё ответный взгляд и… — быстро отвёл глаза. Неужели она оказалась права?
Грустные размышления об истинной природе слизеринцев и о том, насколько совместный интерес к магическому перекрашиванию садовых гортензий похож на дружбу, захлестнули Розу с новой силой. В свободное от учёбы и поимки министерских соглядатаев время она часами ходила, завернувшись в мантию Джеймса, не желая никого видеть и ни с кем разговаривать. Раствориться в воздухе. Даже в библиотеке больше не сиделось. Они практически перестали друг друга встречать.
Мирта тоже справилась со своими чувствами — перед ней раскрывал сияющий хвост павлин, занимая своё место рядом с воробьями, туканами, колибри, лебедем, соколом… и белкой, енотом, горностаем, выдрой, кроликом, ежом… — со стороны Хаффлпаффа.
— Вот, можете, когда захотите, — благосклонно кивнула головой Луна. — Клейн, Вы, судя по всему, в душе немного рейвенкло… Уизли, гербовая птица факультета — это к тому, что Вы хотите быть старостой? А вот это… — Лавгуд протянула руку, и на запястье ей уселся серебристый феникс. — Чьё это великолепие? Коллинз, это ведь Ваш Патронус?
— Да, профессор.
— Когда будете готовиться к докладу, посмотрите-ка случаи появления Патронуса-феникса. Думаю, это Вас вдохновит.
С возвращения Скорпиуса в Хогвартс прошла почти неделя. Издёрганный собственными попытками найти Розу, в пятницу вечером он сидел на травологии. Тихое хихиканье двойняшек-Поттеров его раздражало, оптимизм Лонгботтома, показывавшего, как правильно кормить хищный венерин цветок, раздражал ещё больше. Но Скорпиус методично резал мясо на маленькие кусочки и аккуратно, чтобы ни одна капля крови не попала на манжет, брал их пинцетом и кормил прожорливое растение. Он находил в этом определённое удовольствие. «Вот придёт апрель, — мстительно думал он, — и мы выкопаем тебя с корешком, и распустим на эликсиры, зубастая ты гадина». Венерин цветок, то ли из вредности, то ли уловив ход его мыслей, со всей мочи вцепился в пинцет. «Ну, значит, больше не получишь, неблагодарная», — думал Малфой, с трудом вытаскивая щипчики из острых клыков растения.
К счастью, пары в пятницу были укороченными — профессор Лонгботтом в этот день был ответственным за патрулирование коридоров в комендантский час, о чём он и заявил во всеуслышание перед концом урока. Вот здесь и грянул гром.
Скорпиус услышал, как Альбус Поттер довольно громко, но вроде бы, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал:
— Неудачный вечер для Слизерина. У профессора Лонгботтома свои отношения со змеями, мало ли что может выйти, если кто-то решит прогуляться…
Мерлин свидетель, Скорпиус не хотел с ним драться, только слегка подкорректировать представление Поттера о жизни. Он собрал учебники и, проходя мимо Альбуса, бросил:
— Кажется, твой папа неплохо владел змеиным наречием? Если тебе что-то от этого перепало в наследство, то лучше о себе побеспокойся, змеёныш.
Поттер задохнулся от возмущения. Сестра пыталась оттащить его, но он только отмахнулся и метнул в Скорпиуса заклинание Онемения. Тот поставил щит, даже не задумавшись. Заклинание вернулось хозяину, а Малфой со словами «это тебе для языковой практики» — навёл на Альбуса палочку:
— Серпенсортиа!
То ли он слегка ошибся, то ли настроение подвело, но вместо безобидного ужа, которым он хотел попугать зарвавшегося гриффиндорца, из палочки появилась королевская кобра. Альбус отшатнулся и присел прямо на воющий куст, ответивший на нарушение своей неприкосновенности звуком, которого постыдились бы даже баньши. Вот здесь-то их и поймал разгневанный профессор Лонгботтом. Правда, змею Скорпиус успел ликвидировать обратным заклинанием. «По крайней мере, с нас снимут одинаковое количество баллов», — мрачно подумал он.
Но профессор предпочёл не штрафовать, а устроить им отработку. Скорпиуса он оставил прямо в теплице перебирать бобы для зелий Слизнорту, а Альбуса утащил в кабинет, где у профессора хранилась коллекция редких кактусов, требующих полива каждые пять минут. Наложив на обе комнаты заклятия (первое не давало никому выходить, пока работа не закончена, а второе — пользоваться магией), Лонгботтом ушёл патрулировать коридоры. Скорпиус наконец-то остался в одиночестве. И всё-таки он почти не жалел об этой перепалке. По крайней мере, ему стало легче.
В самый разгар операции «поймай анимага», Роза, сидя за завтраком, наконец-то увидела Скорпиуса. Сердце радостно забилось: всё-таки с ним ничего не случилось. Роза посмотрела в сторону серебристо-зелёного стола. Скорпиус бросил на неё ответный взгляд и… — быстро отвёл глаза. Неужели она оказалась права?
Грустные размышления об истинной природе слизеринцев и о том, насколько совместный интерес к магическому перекрашиванию садовых гортензий похож на дружбу, захлестнули Розу с новой силой. В свободное от учёбы и поимки министерских соглядатаев время она часами ходила, завернувшись в мантию Джеймса, не желая никого видеть и ни с кем разговаривать. Раствориться в воздухе. Даже в библиотеке больше не сиделось. Они практически перестали друг друга встречать.
Страница 18 из 104
