Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19394
До конца четвёртого курса по вечерам они ходили в Выручай-комнату и разгадывали тайны прошлого. К их удивлению, Снейп принимал в этом участие всё чаще. Говорил он немного, но почти всегда помогал найти нужное решение. Именно по его совету в Выручай-Комнате появились выпускные альбомы за все годы. Теперь даже указание на какую-нибудь «пухленькую блондинку» вполне могло стать ключом к очередной разгадке. А История Хогвартса уже давно отскакивала у друзей от зубов.
Единственное, чего никак не мог понять Малфой, так это почему портрет Снейпа до сих пор висит в Выручай-Комнате, а не в директорском кабинете. Ведь МакГонагалл официально известила Министерство, что информация, ранее предоставленная Поттером, была абсолютно верна. Как-то раз, дождавшись, пока Роза уйдёт за очередной порцией карточек, он спросил об этом профессора. Как всегда, он подозревал, что Снейп не захочет об этом разговаривать. Но тот ответил:
— Потому что я не хочу остаться в этом портрете навечно, Малфой, — Снейп обвёл ненавидящим взглядом свою «комнату» и снова посмотрел на Скорпиуса.
— Но… если Вы останетесь здесь, то тоже будете в нём всё время, разве нет? — Скорпиус подумал, что хорошо бы пойти в библиотеку и подробнее почитать про магию хогвартских портретов.
— Нет, — Снейп сделал паузу, посмотрел куда-то вдаль, как будто видел там ответ, и усмехнулся, правда, от этой усмешки у Малфоя прошёл мороз по спине. — Только пока вы разбираете картотеку. Если Вы и мисс Уизли закончите свою работу и пообещаете больше никогда сюда не возвращаться, я смогу уйти.
В этом «уйти» Скорпиусу послышались нотки облегчения, почти радости.«Как домовой эльф у плохих хозяев», — совершенно некстати подумал он. А ректор продолжал:
— Но я не желаю висеть в кабинете МакГонагалл, как… — Снейп скривился, закатил глаза и даже пощёлкал пальцами в поисках нужной метафоры. — Как кабанья голова в гостиной, — он снова впился в Малфоя своим странным, отчаянным взглядом. — Можете считать меня привидением, которое хочет успокоения.
— Тогда, давайте мы с Розой уйдём прямо сегодня? — предложил Скорпиус. Где-то в глубине души он понимал, что Снейпу незачем и не для кого быть в директорском зале. Не будет же он сплетничать с Дамблдором или укорять МакГонагалл за излишнюю лояльность к гриффиндорцам? Скорпиус вдруг вспомнил, что в Малфой-Меноре нет ни одного портрета Снейпа. Роза говорила, что его нет и на Площади Гриммо. Кажется, у директора не было родственников… Он осознал, что Снейпу даже некуда уйти, потому что во всём волшебном мире нет больше ни одного его портрета.
— Нет, Малфой, — покачал головой декан. — Не всё так просто. Я привидение, но я понял — пока мисс Уизли искала здесь доказательства — что мне необходимо время, чтобы подумать. О своей жизни. О том, на что не хватило времени раньше. Но… — Скорпиусу показалось, что голос Снейпа дрогнул. — Просто пообещайте мне, Скорпиус… что когда я попрошу Вас с Розой закрыть Комнату Несправедливостей навсегда, вы это сделаете.
— Я обещаю.
Министерству пришлось полностью оправдать Луну Лавгуд и снять запрет с выставки. Карточка, взятая из Выручай-Комнаты, чёрным по белому говорила, что художницу интересовало только искусство, и она никогда не относилась к маглам плохо. Что её первый брак был неудачным, а дочь она отправила учиться в Дурмстранг только потому, что Луна хотела познакомить её с отцом. И даже что «Разбитое зеркало» очень ждёт публика, а потому запрещать его несправедливо по отношению к зрителям.
Ханна Аббот пыталась построить обвинение на том, что даже в отсутствие злого умысла произведение может вызывать непредсказуемые ассоциации, но… её последний аргумент «рассыпался в суде»: Роза Уизли всё-таки нашла в библиотеке то, что искала. Альбомы Сальвадора Дали, Рене Магритта и Фриды Кало. Почему-то Скорпиус был уверен, что её надоумил Снейп.
Минерва неохотно отбивалась от такого предложения, говоря о сдвижке в школьном расписании, отсутствии дисциплины, нездоровом ажиотаже у девочек… Но неугомонная внучка вейлы не собиралась уступать: «Вы не понимаете, как это захватывающе, когда другая страна, язык, обычаи… Ваши ученики до сих пор думают, что в Дурмстранге учат тёмным заклятиям, а в Шармбаттон поступают только девочки!». Скрепя сердце, профессор МакГонагалл разослала приглашения в другие школы и объявила, что этот год станет первым, когда Святочный Бал проводится отдельно от турнира.
Единственное, чего никак не мог понять Малфой, так это почему портрет Снейпа до сих пор висит в Выручай-Комнате, а не в директорском кабинете. Ведь МакГонагалл официально известила Министерство, что информация, ранее предоставленная Поттером, была абсолютно верна. Как-то раз, дождавшись, пока Роза уйдёт за очередной порцией карточек, он спросил об этом профессора. Как всегда, он подозревал, что Снейп не захочет об этом разговаривать. Но тот ответил:
— Потому что я не хочу остаться в этом портрете навечно, Малфой, — Снейп обвёл ненавидящим взглядом свою «комнату» и снова посмотрел на Скорпиуса.
— Но… если Вы останетесь здесь, то тоже будете в нём всё время, разве нет? — Скорпиус подумал, что хорошо бы пойти в библиотеку и подробнее почитать про магию хогвартских портретов.
— Нет, — Снейп сделал паузу, посмотрел куда-то вдаль, как будто видел там ответ, и усмехнулся, правда, от этой усмешки у Малфоя прошёл мороз по спине. — Только пока вы разбираете картотеку. Если Вы и мисс Уизли закончите свою работу и пообещаете больше никогда сюда не возвращаться, я смогу уйти.
В этом «уйти» Скорпиусу послышались нотки облегчения, почти радости.«Как домовой эльф у плохих хозяев», — совершенно некстати подумал он. А ректор продолжал:
— Но я не желаю висеть в кабинете МакГонагалл, как… — Снейп скривился, закатил глаза и даже пощёлкал пальцами в поисках нужной метафоры. — Как кабанья голова в гостиной, — он снова впился в Малфоя своим странным, отчаянным взглядом. — Можете считать меня привидением, которое хочет успокоения.
— Тогда, давайте мы с Розой уйдём прямо сегодня? — предложил Скорпиус. Где-то в глубине души он понимал, что Снейпу незачем и не для кого быть в директорском зале. Не будет же он сплетничать с Дамблдором или укорять МакГонагалл за излишнюю лояльность к гриффиндорцам? Скорпиус вдруг вспомнил, что в Малфой-Меноре нет ни одного портрета Снейпа. Роза говорила, что его нет и на Площади Гриммо. Кажется, у директора не было родственников… Он осознал, что Снейпу даже некуда уйти, потому что во всём волшебном мире нет больше ни одного его портрета.
— Нет, Малфой, — покачал головой декан. — Не всё так просто. Я привидение, но я понял — пока мисс Уизли искала здесь доказательства — что мне необходимо время, чтобы подумать. О своей жизни. О том, на что не хватило времени раньше. Но… — Скорпиусу показалось, что голос Снейпа дрогнул. — Просто пообещайте мне, Скорпиус… что когда я попрошу Вас с Розой закрыть Комнату Несправедливостей навсегда, вы это сделаете.
— Я обещаю.
Министерству пришлось полностью оправдать Луну Лавгуд и снять запрет с выставки. Карточка, взятая из Выручай-Комнаты, чёрным по белому говорила, что художницу интересовало только искусство, и она никогда не относилась к маглам плохо. Что её первый брак был неудачным, а дочь она отправила учиться в Дурмстранг только потому, что Луна хотела познакомить её с отцом. И даже что «Разбитое зеркало» очень ждёт публика, а потому запрещать его несправедливо по отношению к зрителям.
Ханна Аббот пыталась построить обвинение на том, что даже в отсутствие злого умысла произведение может вызывать непредсказуемые ассоциации, но… её последний аргумент «рассыпался в суде»: Роза Уизли всё-таки нашла в библиотеке то, что искала. Альбомы Сальвадора Дали, Рене Магритта и Фриды Кало. Почему-то Скорпиус был уверен, что её надоумил Снейп.
Глава №6: Приворотное зелье
Флёр Уизли, в девичестве Делакур, иногда тосковала по Франции. Тоска выражалась в том, что, бывая в Хогвартсе, куда её приглашали читать шармбаттонскую часть факультатива «Иные магические школы и их обычаи», она постоянно сокрушалась, что «… наше завязывание дружбы выражается через агрессию: только на турнирах». Иными словами, она пыталась уговорить ректора МакГонагалл сделать Святочные балы не привязанными к Турнирам Трёх Волшебников, а просто регулярными — например, раз в пять лет, чтобы каждый ученик мог хоть раз на них побывать.Минерва неохотно отбивалась от такого предложения, говоря о сдвижке в школьном расписании, отсутствии дисциплины, нездоровом ажиотаже у девочек… Но неугомонная внучка вейлы не собиралась уступать: «Вы не понимаете, как это захватывающе, когда другая страна, язык, обычаи… Ваши ученики до сих пор думают, что в Дурмстранге учат тёмным заклятиям, а в Шармбаттон поступают только девочки!». Скрепя сердце, профессор МакГонагалл разослала приглашения в другие школы и объявила, что этот год станет первым, когда Святочный Бал проводится отдельно от турнира.
Страница 23 из 104
