Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19395
Впрочем, впоследствии даже сама Флёр удивлялась, как он не стал последним.
На курсах с четвёртого по седьмой воцарился тот самый «нездоровый ажиотаж». Вдобавок ко всему — вот оно «вредное влияние модных магловских сказок!» — многие девочки считали, что это очень романтично — встретить свою«большую любовь» на балу. А поскольку объект«любви» иногда не просто не подозревал, а прямо противился такой судьбе, в ход шли приворотные зелья и заговоры всех мастей. Даже хаффлпаффцы нервно вздрагивали, когда мимо их стакана с тыквенным соком проходила девочка. А уж если она была слизеринкой…
После войны масса «чистых родов» катастрофически обеднела. Чьи-то братья и сёстры, дети, а иногда родители и деды (среди сторонников Волдеморта числилась даже одна столетняя ведьма из Ирландии), были пойманы и осуждены как Пожиратели. Это означало, что их родственники могли не рассчитывать на наследование имущества, ранее принадлежавшего приспешникам Тёмного Лорда. Всё шло на возмещение ущерба их жертвам. В частности, большая сумма была перечислена в больницу святого Мунго. Ветви Блэков, живущие за границей, этого, правда, не почувствовали. Малфои — тоже. Но в остальном — волшебный мир никогда ещё не знал такого количества бесприданниц со скверным характером. Красивых, как во времена первого Ордена Феникса (и никаких неповоротливых коров из рассказов Рона и Гарри), но абсолютно не стеснённых совестью.
«Первой ласточкой» для четверокурсника Скорпиуса Малфоя стала Леда Гринвич, загонщик слизеринской команды по квиддичу. Не вписавшись в резкий вираж во время матча с Хаффлпаффом, она выпустила из рук метлу прямо над зелёной трибуной и рухнула на Скорпиуса. Да, он и ещё десяток волшебников и волшебниц успели прокричать:«Аресто Момент!» — поэтому, ни незадачливую загонщицу, ни потрясённого зрителя не понадобилось отскребать от сидения. Но у мадам Помфри пришлось побывать обоим: ему с переломом руки, ей — ноги и двух рёбер. Уже в палате Леда, рыдая от боли после костероста, призналась Скорпиусу, что вчера тренировалась с заклинанием симпатии и решила немного улучшить формулу. Фраза«как можно скорее окажусь в его объятиях» сработала, но чересчур буквально.
Холодный и замкнутый Скорпиус, предпочитавший всем этим страстным взглядам книгу заклинаний и болтовню с Розой, смотрел на кокетничающих слизеринок с недоумением. Как на пятилетних девочек, красящих губы, пока мама не видит. Наверное поэтому, только лёжа на койке в приёмной мадам Помфри и морщась от боли в руке, он вдруг осознал, что охота на него обещает быть особенно жаркой: их семья по-прежнему влиятельна, Малфои — старинный род с чистой кровью и достаточным запасом материальных ценностей. К тому же…
«К тому же, ты забыл упомянуть о своей внешности, — усмехалась Роза Уизли, щекоча Веселящую лиану на уроке травологии. — Они тебя и так снадобьями закормят, без всякого Малфой-Менора».
Малфой смутился и в который раз зарёкся разговаривать с подругой на подобные темы. Её оптимистичное, бойко-объективное панибратство странным образом ранило его гордость, хотя Роза редко ругала друга. Чаще, наоборот, хвалила и даже восхищалась. Но так… непредвзято. Сказала бы она ему это, если бы он был некрасив? Считала бы привлекательным? Или с убийственной честностью нетактичных рейвенкловцев сказала: «Зато ты лучший ученик факультета»?
Пожалуй, впервые с момента, когда Роза показала ему Комнату Несправедливостей, он решил наведаться туда без неё. С большим учебником по Зельеварению для старших курсов. От ужаса перед планами однокурсниц Скорпиус прочитал учебник, использовавшийся для подготовки к ЖАБА, за каких-то несколько недель, и теперь надеялся продержаться в перепалке со Снейпом хотя бы минут десять. На это ушли лучшие и необходимые часы сна, но цель оправдывала средства.
— Малфой, кого обидели в Хогвартсе на этот раз? — негромкий голос ректора заставил Скорпиуса вздрогнуть.
Северус Снейп сидел в кресле и читал газету. Собравшись с силами и искренне надеясь, что он выглядит не слишком взволнованно, Скорпиус направился к портрету.
— Никого, профессор. Но могут обидеть. Поэтому я пришёл к Вам.
Снейп отложил газету и приблизился.
— Малфой, я больше не решаю чужих проблем. Запомните это.
«Однако он подошёл ближе. Значит, хочет узнать, зачем мне понадобился», — подумал Скорпиус и продолжил:
— Но мне нужен Ваш совет как специалиста по Зельеварению.
Для наглядности он помахал в воздухе учебником. Снейп вопросительно поднял бровь и приблизился вплотную к раме.
— Шестой курс? А Вы не переоценили свой мозг, Малфой? Почему бы Вам, собственно, не поговорить об этом со Слизнортом?
В имени декана, учившего в своё время и Снейпа тоже, Скорпиусу послышались лёгкие нотки… нет, не презрения, конечно. Пренебрежения. Это хорошо… Но зельевар не дал ему додумать:
— Слушайте, Малфой. Не пытайтесь купить меня своей четырнадцатилетней лестью, это глупо.
На курсах с четвёртого по седьмой воцарился тот самый «нездоровый ажиотаж». Вдобавок ко всему — вот оно «вредное влияние модных магловских сказок!» — многие девочки считали, что это очень романтично — встретить свою«большую любовь» на балу. А поскольку объект«любви» иногда не просто не подозревал, а прямо противился такой судьбе, в ход шли приворотные зелья и заговоры всех мастей. Даже хаффлпаффцы нервно вздрагивали, когда мимо их стакана с тыквенным соком проходила девочка. А уж если она была слизеринкой…
После войны масса «чистых родов» катастрофически обеднела. Чьи-то братья и сёстры, дети, а иногда родители и деды (среди сторонников Волдеморта числилась даже одна столетняя ведьма из Ирландии), были пойманы и осуждены как Пожиратели. Это означало, что их родственники могли не рассчитывать на наследование имущества, ранее принадлежавшего приспешникам Тёмного Лорда. Всё шло на возмещение ущерба их жертвам. В частности, большая сумма была перечислена в больницу святого Мунго. Ветви Блэков, живущие за границей, этого, правда, не почувствовали. Малфои — тоже. Но в остальном — волшебный мир никогда ещё не знал такого количества бесприданниц со скверным характером. Красивых, как во времена первого Ордена Феникса (и никаких неповоротливых коров из рассказов Рона и Гарри), но абсолютно не стеснённых совестью.
«Первой ласточкой» для четверокурсника Скорпиуса Малфоя стала Леда Гринвич, загонщик слизеринской команды по квиддичу. Не вписавшись в резкий вираж во время матча с Хаффлпаффом, она выпустила из рук метлу прямо над зелёной трибуной и рухнула на Скорпиуса. Да, он и ещё десяток волшебников и волшебниц успели прокричать:«Аресто Момент!» — поэтому, ни незадачливую загонщицу, ни потрясённого зрителя не понадобилось отскребать от сидения. Но у мадам Помфри пришлось побывать обоим: ему с переломом руки, ей — ноги и двух рёбер. Уже в палате Леда, рыдая от боли после костероста, призналась Скорпиусу, что вчера тренировалась с заклинанием симпатии и решила немного улучшить формулу. Фраза«как можно скорее окажусь в его объятиях» сработала, но чересчур буквально.
Холодный и замкнутый Скорпиус, предпочитавший всем этим страстным взглядам книгу заклинаний и болтовню с Розой, смотрел на кокетничающих слизеринок с недоумением. Как на пятилетних девочек, красящих губы, пока мама не видит. Наверное поэтому, только лёжа на койке в приёмной мадам Помфри и морщась от боли в руке, он вдруг осознал, что охота на него обещает быть особенно жаркой: их семья по-прежнему влиятельна, Малфои — старинный род с чистой кровью и достаточным запасом материальных ценностей. К тому же…
«К тому же, ты забыл упомянуть о своей внешности, — усмехалась Роза Уизли, щекоча Веселящую лиану на уроке травологии. — Они тебя и так снадобьями закормят, без всякого Малфой-Менора».
Малфой смутился и в который раз зарёкся разговаривать с подругой на подобные темы. Её оптимистичное, бойко-объективное панибратство странным образом ранило его гордость, хотя Роза редко ругала друга. Чаще, наоборот, хвалила и даже восхищалась. Но так… непредвзято. Сказала бы она ему это, если бы он был некрасив? Считала бы привлекательным? Или с убийственной честностью нетактичных рейвенкловцев сказала: «Зато ты лучший ученик факультета»?
Пожалуй, впервые с момента, когда Роза показала ему Комнату Несправедливостей, он решил наведаться туда без неё. С большим учебником по Зельеварению для старших курсов. От ужаса перед планами однокурсниц Скорпиус прочитал учебник, использовавшийся для подготовки к ЖАБА, за каких-то несколько недель, и теперь надеялся продержаться в перепалке со Снейпом хотя бы минут десять. На это ушли лучшие и необходимые часы сна, но цель оправдывала средства.
— Малфой, кого обидели в Хогвартсе на этот раз? — негромкий голос ректора заставил Скорпиуса вздрогнуть.
Северус Снейп сидел в кресле и читал газету. Собравшись с силами и искренне надеясь, что он выглядит не слишком взволнованно, Скорпиус направился к портрету.
— Никого, профессор. Но могут обидеть. Поэтому я пришёл к Вам.
Снейп отложил газету и приблизился.
— Малфой, я больше не решаю чужих проблем. Запомните это.
«Однако он подошёл ближе. Значит, хочет узнать, зачем мне понадобился», — подумал Скорпиус и продолжил:
— Но мне нужен Ваш совет как специалиста по Зельеварению.
Для наглядности он помахал в воздухе учебником. Снейп вопросительно поднял бровь и приблизился вплотную к раме.
— Шестой курс? А Вы не переоценили свой мозг, Малфой? Почему бы Вам, собственно, не поговорить об этом со Слизнортом?
В имени декана, учившего в своё время и Снейпа тоже, Скорпиусу послышались лёгкие нотки… нет, не презрения, конечно. Пренебрежения. Это хорошо… Но зельевар не дал ему додумать:
— Слушайте, Малфой. Не пытайтесь купить меня своей четырнадцатилетней лестью, это глупо.
Страница 24 из 104
