Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19396
Говорите напрямую. Ваши соображения о том, что Гораций «конечно, хорош, но»… меня не интересуют.
— Мне нужны сведения по противодействию приворотным зельям, — выпалил Скорпиус, пытаясь скрыть досаду: пусть Флитвик ещё порассуждает, что портретам не могут передаваться магические умения прототипа, вроде легилименции. — Если Вы, конечно, можете снабдить меня подобными сведениями.
Снейп криво усмехнулся и сощурился:
— Истинный Малфой. Сначала пришёл с лестью, а потом решил нахамить. Причём даже не со зла, а так — просто, чтобы поддержать разговор. Люциус такой же. Мне интересно, Вы намекаете, что я просто некомпетентен или что я, в отличие от Вас, вряд ли мог подвергаться атакам барышень с любовными снадобьями за пазухой?
Последнюю фразу ректор Хогвартса произнёс с горечью и досадой. Скорпиус хотел было оправдаться, но, подняв глаза на портрет, решил не тратить слова впустую. В конце концов, разве он не думал об этом, когда шёл сюда? Что если всесильный Снейп ничего не знает о защите от приворота: ведь ни красотой, ни богатством он никогда не отличался. Голова от недосыпа шла кругом. Если так будет продолжаться дальше, то со дня на день Скорпиус начнёт хамить ныне действующим преподавателям… Надо выспаться.
— Извините, профессор, — пробормотал он и резко развернулся, чтобы уйти.
— Подождите, Малфой. Вас ещё никто не отпускал, — окликнул его Снейп. — Я не принимаю Ваших извинений. Но раз Вы такой совестливый, готов заставить Вас мучиться сильнее. Присаживайтесь.
Скорпиус сел прямо на пол, а Снейп отошёл вглубь комнаты и взял с полки какую-то книгу.
— Между прочим, Вы ошибаетесь в том, что касается моего опыта, Малфой, — профессор с книгой расположился в кресле и принялся её листать. — В моё время девушки очень любили экспериментировать с составом заклятий и зелий. Представьте, вдруг закрадётся какая-то ошибка, и их «объект» станет зелёным. Или возненавидит вместо того, чтобы влюбиться… Так что, всем нужны«подопытные кролики». Надеюсь, Вы хотя бы не сомневаетесь, что на эту роль я подходил безупречно?
Голос профессора был тихим и едким, в нём читалась такая тоска и ненависть к самому себе, что слушать это было невозможно.
«Роза, наверное, нашла бы, что сказать», — в смятении подумал Скорпиус. Он действительно не хотел задеть зельевара так глубоко и теперь жестоко раскаивался в неосторожности. Он уважал Снейпа. Хотя бы за то, что тот спас его отца.
— Профессор, я не…
— Вздор, Малфой. Не тратьте силы. Вот они, Ваши рецепты. И учтите, — Снейп посмотрел на него поверх книги, — что я помогаю Вам только потому, что сегодня мне скучно.
Скорпиусу только и оставалось, что заняться тем, ради чего он пришёл. Приворотными зельями и противоядиями. Попыток извиниться или вызвать декана на откровенность он уже больше не делал.
Через три с половиной вечера Скорпиус уже чувствовал себя гораздо спокойнее и расслабленнее. Главное, ему перестали сниться отвратительные в своей подробности кошмары, в которых слизеринки босиком, вооружившись огромным сачком и знаменем команды по квиддичу, гнали его через луг к Запретному лесу. Самым пугающим был момент, когда Скорпиус во сне понимал, что ни зайти под кроны, ни свернуть он не сможет.
На прощание, когда Малфой уже собирался уходить, Снейп снова окликнул его:
— Скорпиус, сейчас Вы очень довольны собой и кажетесь себе неуязвимым. Но помните, что есть одна вещь, противоядием от которой может быть только Ваш собственный разум, — из голоса ректора исчезла издёвка, и он посмотрел на Малфоя почти с сочувствием. — Когда зелье заставляет верить, что Ваша мечта стала правдой.
Скорпиус Малфой только молча кивнул: в этой фразе было что-то печальное и зловещее, заставляющее думать о вещах, о которых он подозревал только смутно.
Всё ещё обдумывая слова зельевара, он шёл по коридору, когда навстречу ему попалась Лили Поттер. Малфой терпел Джеймса, Хьюго и даже Альбуса, потому что они были родственниками Розы. Но девчонка Поттер его раздражала. Она казалась ему цветастой бабочкой-махаоном, в ней всё было «слишком». Лили слишком много смеялась, слишком громко разговаривала, слишком сильно крутила бёдрами при ходьбе. Она считала себя безумно привлекательной и остроумной, и, надо сказать, немало людей было с ней в этом согласно. Даже слизеринцы иногда поддавались её обаянию, на Гриффиндоре она была звездой, а Хаффлпафф буквально ел у неё с рук. Скорпиус понимал это с трудом. С его точки зрения, Лили была похожа на навязчиво яркое лето, когда на дорогах лежит пыль, слепит солнце, а удушающий зной не оставляет даже в тени. В руках она несла огромную корзину, наполненную лилиями. Поравнявшись со Скорпиусом, Лили замедлила шаг, чиркнула юбкой по полу, сощурила мшисто-зелёные глаза и произнесла своим нарочито бодрым, оптимистичным тоном:
— Привет, Малфой! А я иду украшать Главный Зал к приезду гостей.
— Мне нужны сведения по противодействию приворотным зельям, — выпалил Скорпиус, пытаясь скрыть досаду: пусть Флитвик ещё порассуждает, что портретам не могут передаваться магические умения прототипа, вроде легилименции. — Если Вы, конечно, можете снабдить меня подобными сведениями.
Снейп криво усмехнулся и сощурился:
— Истинный Малфой. Сначала пришёл с лестью, а потом решил нахамить. Причём даже не со зла, а так — просто, чтобы поддержать разговор. Люциус такой же. Мне интересно, Вы намекаете, что я просто некомпетентен или что я, в отличие от Вас, вряд ли мог подвергаться атакам барышень с любовными снадобьями за пазухой?
Последнюю фразу ректор Хогвартса произнёс с горечью и досадой. Скорпиус хотел было оправдаться, но, подняв глаза на портрет, решил не тратить слова впустую. В конце концов, разве он не думал об этом, когда шёл сюда? Что если всесильный Снейп ничего не знает о защите от приворота: ведь ни красотой, ни богатством он никогда не отличался. Голова от недосыпа шла кругом. Если так будет продолжаться дальше, то со дня на день Скорпиус начнёт хамить ныне действующим преподавателям… Надо выспаться.
— Извините, профессор, — пробормотал он и резко развернулся, чтобы уйти.
— Подождите, Малфой. Вас ещё никто не отпускал, — окликнул его Снейп. — Я не принимаю Ваших извинений. Но раз Вы такой совестливый, готов заставить Вас мучиться сильнее. Присаживайтесь.
Скорпиус сел прямо на пол, а Снейп отошёл вглубь комнаты и взял с полки какую-то книгу.
— Между прочим, Вы ошибаетесь в том, что касается моего опыта, Малфой, — профессор с книгой расположился в кресле и принялся её листать. — В моё время девушки очень любили экспериментировать с составом заклятий и зелий. Представьте, вдруг закрадётся какая-то ошибка, и их «объект» станет зелёным. Или возненавидит вместо того, чтобы влюбиться… Так что, всем нужны«подопытные кролики». Надеюсь, Вы хотя бы не сомневаетесь, что на эту роль я подходил безупречно?
Голос профессора был тихим и едким, в нём читалась такая тоска и ненависть к самому себе, что слушать это было невозможно.
«Роза, наверное, нашла бы, что сказать», — в смятении подумал Скорпиус. Он действительно не хотел задеть зельевара так глубоко и теперь жестоко раскаивался в неосторожности. Он уважал Снейпа. Хотя бы за то, что тот спас его отца.
— Профессор, я не…
— Вздор, Малфой. Не тратьте силы. Вот они, Ваши рецепты. И учтите, — Снейп посмотрел на него поверх книги, — что я помогаю Вам только потому, что сегодня мне скучно.
Скорпиусу только и оставалось, что заняться тем, ради чего он пришёл. Приворотными зельями и противоядиями. Попыток извиниться или вызвать декана на откровенность он уже больше не делал.
Через три с половиной вечера Скорпиус уже чувствовал себя гораздо спокойнее и расслабленнее. Главное, ему перестали сниться отвратительные в своей подробности кошмары, в которых слизеринки босиком, вооружившись огромным сачком и знаменем команды по квиддичу, гнали его через луг к Запретному лесу. Самым пугающим был момент, когда Скорпиус во сне понимал, что ни зайти под кроны, ни свернуть он не сможет.
На прощание, когда Малфой уже собирался уходить, Снейп снова окликнул его:
— Скорпиус, сейчас Вы очень довольны собой и кажетесь себе неуязвимым. Но помните, что есть одна вещь, противоядием от которой может быть только Ваш собственный разум, — из голоса ректора исчезла издёвка, и он посмотрел на Малфоя почти с сочувствием. — Когда зелье заставляет верить, что Ваша мечта стала правдой.
Скорпиус Малфой только молча кивнул: в этой фразе было что-то печальное и зловещее, заставляющее думать о вещах, о которых он подозревал только смутно.
Всё ещё обдумывая слова зельевара, он шёл по коридору, когда навстречу ему попалась Лили Поттер. Малфой терпел Джеймса, Хьюго и даже Альбуса, потому что они были родственниками Розы. Но девчонка Поттер его раздражала. Она казалась ему цветастой бабочкой-махаоном, в ней всё было «слишком». Лили слишком много смеялась, слишком громко разговаривала, слишком сильно крутила бёдрами при ходьбе. Она считала себя безумно привлекательной и остроумной, и, надо сказать, немало людей было с ней в этом согласно. Даже слизеринцы иногда поддавались её обаянию, на Гриффиндоре она была звездой, а Хаффлпафф буквально ел у неё с рук. Скорпиус понимал это с трудом. С его точки зрения, Лили была похожа на навязчиво яркое лето, когда на дорогах лежит пыль, слепит солнце, а удушающий зной не оставляет даже в тени. В руках она несла огромную корзину, наполненную лилиями. Поравнявшись со Скорпиусом, Лили замедлила шаг, чиркнула юбкой по полу, сощурила мшисто-зелёные глаза и произнесла своим нарочито бодрым, оптимистичным тоном:
— Привет, Малфой! А я иду украшать Главный Зал к приезду гостей.
Страница 25 из 104
