Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19402
Занятий в этот день не было: преподаватели понимали, что головы студентов заняты другим, — поэтому он решил для начала навестить Розу. «Что первично, человек или его талант?», — спросил бронзовый молоток на входе в гостиную. — Души полёт, руки изгиб,
Блеск глаз и щёк румянец.
Но кто сумеет разделить
Танцовщицу и танец?«— не задумываясь ответил Скорпиус. Это было его любимое стихотворение, но он уже давно его не вспоминал.»
— Красиво, — проклёкотал орлиный клюв над молотком, и дверь отворилась.
В гостиной Рейвенкло было светло и пусто. Только посреди комнаты на пуфике сидела Роза, вся поза которой выражала крайнюю степень отчаяния, а рядом с ней стояла Луна Лавгуд с палочкой. Роза казалась ещё более взъерошенной, чем обычно. Обе находились спиной к выходу, и не заметили прихода Скорпиуса. Луна решительно подняла палочку.
— Так, это последнее средство. В противном случае, мы побреем тебе голову и наденем парик. Я думаю, он окажется послушнее, — сказано это было совершенно будничным тоном.
Шутит мисс Лавгуд или нет, Скорпиусу понять не довелось. Под воздействием её палочки волосы Розы разделились на мелкие пряди-пружинки, и стали стремительно переплетаться на манер кружева, укладываясь при этом не то в пучок, не то в корону. Собственно, это и было кружево, только сплетённое из жёстких бронзово-коричневых локонов. Минут через пять священнодейство закончилось, и Луна удовлетворённо вздохнула:
— Я же говорила, что механическое натяжение надёжнее всякой магии. Кожу головы не стягивает?
Роза медленно и с удовольствием ощупала голову.
— Знаешь, маглы бы сказали: «Ты — волшебница!». А я даже не знаю, что сказать! Они потом распустятся?
— Распускать — не укладывать, — пожала плечами профессор. — Скажешь заклинание, которое применяется для разделения предметов. Малфой, можете прекратить вжиматься в портьеру, я Вас вижу. Хотите спрятаться — прочитайте учебник для седьмого курса, там есть пара заклинаний исчезновения. Правда, они настолько эффективные, что их сложно найти.
Она даже не повернула головы, но Скорпиус не удивился. Он подошёл поближе и посмотрел на подругу. Возможно, Луна Лавгуд была сумасшедшей, но она была настоящей художницей. То, что было на голове у Розы, могло называться только произведением искусства. Никакая самая искусная резьба не сравнилась бы с этим рисунком из переплетённых прядей. Оставив попытки адекватно выразить своё восхищение, Скорпиус просто сказал:
— Тебе идёт. Можно? — он робко поднёс руку и осторожно-осторожно дотронулся до её волос. На ощупь — проволочная сетка, как силки для редкой птицы. Удивительное ощущение. Скорпиус едва удержался от желания пробормотать «Релашио» и выпустить эту птицу наружу. — Невероятно, профессор Лавгуд. Просто невероятно.
— Спасибо, Малфой, — волшебница коротко кивнула и оглядела свою работу. — Надо её сфотографировать, а то я сама не знаю, как мне это удалось… Слушайте, Вы ведь уже в парадной мантии? Давайте, я сфотографирую вас вдвоём — начнём галерею праздничных снимков.
Луна Лавгуд уже потянулась за колдографом. Малфой нерешительно посмотрел на Розу, но та даже специально подвинулась, чтобы он сел на пуфик рядом с ней. Они улыбнулись в камеру. Вспышка. Снято.
Роза и Скорпиус открывали Бал не вместе. За пару недель до бала она сказала ему, что ей придется согласиться на приглашение Альбуса, потому что он «своим своеобразным юмором распугал всех приличных девчонок, а кто же ему поможет, если не семья?». На самом деле это было верно только отчасти. Роза, конечно, помогла кузену, но только потому, что не хотела ставить Скорпиуса в неудобную ситуацию: вдруг он не решится. После прошлогоднего недоразумения их отношения вошли в прежнюю колею, они проводили вместе много времени и больше не ставили защитных заклинаний. Но всё-таки избегали видеться друг с другом на каникулах и стоять слишком близко на официальных мероприятиях. Обсуждать создавшуюся ситуацию они так и не стали. Родители Розы знали, но делали вид, что не знают, а вот родители Скорпиуса действительно не знали. Он им ничего не сказал. Итак, Роза согласилась на приглашение Альбуса, а Скорпиус только скрипнул зубами и пригласил какую-то даже неизвестную ему слизеринку-третьекурсницу. Потому что случайно услышал, как та плачет: без приглашения от старших она не могла пойти на бал. Разумеется, во избежание недоразумений он предупредил её, что согласен быть только «входным билетом», что отнюдь не избавило его от закладывающего уши радостного визга.
«Великий Мерлин, до чего же глупо, — думал Скорпиус. — Мы как будто желаем перещеголять друг друга в благотворительности. Хотя оба знаем, что вся эта бутафория ограничится одним первым танцем». Так он думал, ведя под руку черноволосую слизеринку в мантии тёмно-сливового оттенка и глядя в спину предыдущей паре. В отсутствие «чемпионов турнира» протокол пришлось изменить, и Святочный Бал открывали лучшие в учёбе.
Блеск глаз и щёк румянец.
Но кто сумеет разделить
Танцовщицу и танец?«— не задумываясь ответил Скорпиус. Это было его любимое стихотворение, но он уже давно его не вспоминал.»
— Красиво, — проклёкотал орлиный клюв над молотком, и дверь отворилась.
В гостиной Рейвенкло было светло и пусто. Только посреди комнаты на пуфике сидела Роза, вся поза которой выражала крайнюю степень отчаяния, а рядом с ней стояла Луна Лавгуд с палочкой. Роза казалась ещё более взъерошенной, чем обычно. Обе находились спиной к выходу, и не заметили прихода Скорпиуса. Луна решительно подняла палочку.
— Так, это последнее средство. В противном случае, мы побреем тебе голову и наденем парик. Я думаю, он окажется послушнее, — сказано это было совершенно будничным тоном.
Шутит мисс Лавгуд или нет, Скорпиусу понять не довелось. Под воздействием её палочки волосы Розы разделились на мелкие пряди-пружинки, и стали стремительно переплетаться на манер кружева, укладываясь при этом не то в пучок, не то в корону. Собственно, это и было кружево, только сплетённое из жёстких бронзово-коричневых локонов. Минут через пять священнодейство закончилось, и Луна удовлетворённо вздохнула:
— Я же говорила, что механическое натяжение надёжнее всякой магии. Кожу головы не стягивает?
Роза медленно и с удовольствием ощупала голову.
— Знаешь, маглы бы сказали: «Ты — волшебница!». А я даже не знаю, что сказать! Они потом распустятся?
— Распускать — не укладывать, — пожала плечами профессор. — Скажешь заклинание, которое применяется для разделения предметов. Малфой, можете прекратить вжиматься в портьеру, я Вас вижу. Хотите спрятаться — прочитайте учебник для седьмого курса, там есть пара заклинаний исчезновения. Правда, они настолько эффективные, что их сложно найти.
Она даже не повернула головы, но Скорпиус не удивился. Он подошёл поближе и посмотрел на подругу. Возможно, Луна Лавгуд была сумасшедшей, но она была настоящей художницей. То, что было на голове у Розы, могло называться только произведением искусства. Никакая самая искусная резьба не сравнилась бы с этим рисунком из переплетённых прядей. Оставив попытки адекватно выразить своё восхищение, Скорпиус просто сказал:
— Тебе идёт. Можно? — он робко поднёс руку и осторожно-осторожно дотронулся до её волос. На ощупь — проволочная сетка, как силки для редкой птицы. Удивительное ощущение. Скорпиус едва удержался от желания пробормотать «Релашио» и выпустить эту птицу наружу. — Невероятно, профессор Лавгуд. Просто невероятно.
— Спасибо, Малфой, — волшебница коротко кивнула и оглядела свою работу. — Надо её сфотографировать, а то я сама не знаю, как мне это удалось… Слушайте, Вы ведь уже в парадной мантии? Давайте, я сфотографирую вас вдвоём — начнём галерею праздничных снимков.
Луна Лавгуд уже потянулась за колдографом. Малфой нерешительно посмотрел на Розу, но та даже специально подвинулась, чтобы он сел на пуфик рядом с ней. Они улыбнулись в камеру. Вспышка. Снято.
Роза и Скорпиус открывали Бал не вместе. За пару недель до бала она сказала ему, что ей придется согласиться на приглашение Альбуса, потому что он «своим своеобразным юмором распугал всех приличных девчонок, а кто же ему поможет, если не семья?». На самом деле это было верно только отчасти. Роза, конечно, помогла кузену, но только потому, что не хотела ставить Скорпиуса в неудобную ситуацию: вдруг он не решится. После прошлогоднего недоразумения их отношения вошли в прежнюю колею, они проводили вместе много времени и больше не ставили защитных заклинаний. Но всё-таки избегали видеться друг с другом на каникулах и стоять слишком близко на официальных мероприятиях. Обсуждать создавшуюся ситуацию они так и не стали. Родители Розы знали, но делали вид, что не знают, а вот родители Скорпиуса действительно не знали. Он им ничего не сказал. Итак, Роза согласилась на приглашение Альбуса, а Скорпиус только скрипнул зубами и пригласил какую-то даже неизвестную ему слизеринку-третьекурсницу. Потому что случайно услышал, как та плачет: без приглашения от старших она не могла пойти на бал. Разумеется, во избежание недоразумений он предупредил её, что согласен быть только «входным билетом», что отнюдь не избавило его от закладывающего уши радостного визга.
«Великий Мерлин, до чего же глупо, — думал Скорпиус. — Мы как будто желаем перещеголять друг друга в благотворительности. Хотя оба знаем, что вся эта бутафория ограничится одним первым танцем». Так он думал, ведя под руку черноволосую слизеринку в мантии тёмно-сливового оттенка и глядя в спину предыдущей паре. В отсутствие «чемпионов турнира» протокол пришлось изменить, и Святочный Бал открывали лучшие в учёбе.
Страница 31 из 104
