Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
Добавить в моё избранное
368 мин, 15 сек 19413
— Не у меня, а у палочки, — сморщила нос Роза. — Наверное, я просто не такая смелая, как кажусь. А почему у тебя сирень, а не ясень или остролист? — она, в отличие от Скорпиуса, воздержалась от контакта с чужой магией и только глазами показала на палочку из тёмного дерева с узкими годичными кольцами, лежавшую на скатерти.
Если бы Лили видела их несколькими мгновениями позже, то вряд ли бы написала в дневнике, что с виду они «друзья и друзья». Во всяком случае, мистер Кримсен, владелец кафе, увидев целующуюся пару, решил подождать и не приносить меню минут десять… или пятнадцать.
— Джордж… — Найджел Девис, глава медицинского патентного управления, казалось, не мог подобрать необходимых слов.
— Слушай, Найджел, не говори, что не станешь утверждать патент только потому, что на нём стоит фамилия Малфоя! — Джордж Уизли заранее был готов защищать изобретение своих подопечных до победного конца.
Он всегда знал, что Роза способная девочка, — как росли его продажи в те летние месяцы, когда она соглашалась постоять за прилавком «Волшебных вредилок»! Но вот Скорпиус Малфой стал для него открытием. Не столько в силу своих знаний, сколько в силу сумасшедшей увлечённости и привычки буквально жить в лаборатории, пока решение не будет найдено.
Джордж сделал себе имя на удивлении, которое вызывали его задумки у других людей. Это означало, что его самого удивить было, как минимум, очень сложно. Но наследнику белокурых чистокровок это удалось. Первый шок Джордж испытал, когда узнал, что младший Малфой всерьёз начал проходить практику в больнице Святого Мунго. Казалось бы, призвание колдомедика требовало качеств, несовместимых со званием «настоящего Малфоя», а именно: терпения, сочувствия, желания помочь и любви к людям. Но факт оставался фактом: Скорпиус Малфой безропотно надел канареечно-жёлтый халат и два месяца своих законных каникул посвятил дежурствам в отделении колдохирургии.
Впрочем, это было его личное дело, и когда к Джорджу перед Хэллоуином обратилась любимая племянница Роза, он не заподозрил ничего необычного. Она появилась у него в камине и выложила на стол стопку расчётов, которые должны были помочь создать «средство колдомедицинской защиты нового поколения»: одежду и специфическое заклинание, позволяющие колдомедику спокойно работать с вспышками стихийной магии и случайно отрикошетившими заклятиями. Оба изобретения были односторонне проницаемы для медицинской магии, то есть не мешали колдомедикам работать. Стоило ли говорить, какие преимущества имела «Сфера поглощения», как назвали своё изобретения ребята, перед обычными Щитовыми чарами?
Девушке необходим был совет по высшей Трансфигурации, и Джордж охотно взялся помогать, всё ещё думая, что основная идея принадлежит Розе, а Скорпиус заинтересовался этим постольку, поскольку ему требовались хорошие рекомендации для поступления в колдомедицинскую академию. Но в следующие выходные в его камине уже замаячила белокурая голова наследника Малфой-Менора. Что ж, в чём-то Джордж всё-таки оказался прав: Малфой не отличался человеколюбием как таковым и вовсе не походил на благообразных и участливых врачей и сиделок Мунго. Он был просто очень любопытным, честолюбивым, упрямым, интересовался безопасностью и защитой от заклинаний сильнее, чем Министр Магии, и… да, безусловно, очень работоспособным. В свои почти пятьдесят Джордж всегда казался себе трудоголиком и сгустком энергии. Но когда, добравшись до обставленной по последнему слову техники лаборатории (которой мистер Уизли всегда гордился), сын Драко Малфоя пропал на полтора дня… А потом появился на пороге совершенно довольный со словами «Я знаю, что нам необходимо — видоизменение заклинания расширения, позволяющее обойти закон Стайроса. Можно попробовать формулу Омута Забвения». Это до боли напомнило Джорджу его самого и… Фреда. Сущая глупость с его стороны, сентиментальность даже, но Джордж был покорён. И теперь был готов сразиться со всем Министерством, говоря, что Малфой достоин патента.
— Джордж, я не это имею в виду… — у мистера Девиса даже очки слегка запотели от волнения. — Я бы никогда, клянусь тебе, не утвердил этот патент, — брови Уизли нахмурились, придавая лицу фамильное выражение «Упрямство без границ». Девис кинул на него испуганный взгляд, вздохнул и продолжил: — Даже несмотря на то, что за них просишь ты. Но… Джордж! — от переполнявших чувств голос министерского чиновника сорвался на восторженный фальцет. — Это гениально! Ты же меня знаешь, я не юрист, как другие, я колдомедик, сам работал в Мунго. Это… — он развёл руками, как будто желая обнять стопку бумаг с расчётами. Но потом с надеждой спросил: — Может, это всё-таки ты придумал? А теперь просто меня разыгрываешь, да?
— Нет! — рубанул воздух ребром ладони Джордж, отнимая надежду чиновника на мир без таких странных вещей, как «аристократ-учёный» или«Уизли, защищающий Малфоя». — Я вообще довольно редко разыгрываю людей в последние двадцать лет, если ты забыл.
Если бы Лили видела их несколькими мгновениями позже, то вряд ли бы написала в дневнике, что с виду они «друзья и друзья». Во всяком случае, мистер Кримсен, владелец кафе, увидев целующуюся пару, решил подождать и не приносить меню минут десять… или пятнадцать.
— Джордж… — Найджел Девис, глава медицинского патентного управления, казалось, не мог подобрать необходимых слов.
— Слушай, Найджел, не говори, что не станешь утверждать патент только потому, что на нём стоит фамилия Малфоя! — Джордж Уизли заранее был готов защищать изобретение своих подопечных до победного конца.
Он всегда знал, что Роза способная девочка, — как росли его продажи в те летние месяцы, когда она соглашалась постоять за прилавком «Волшебных вредилок»! Но вот Скорпиус Малфой стал для него открытием. Не столько в силу своих знаний, сколько в силу сумасшедшей увлечённости и привычки буквально жить в лаборатории, пока решение не будет найдено.
Джордж сделал себе имя на удивлении, которое вызывали его задумки у других людей. Это означало, что его самого удивить было, как минимум, очень сложно. Но наследнику белокурых чистокровок это удалось. Первый шок Джордж испытал, когда узнал, что младший Малфой всерьёз начал проходить практику в больнице Святого Мунго. Казалось бы, призвание колдомедика требовало качеств, несовместимых со званием «настоящего Малфоя», а именно: терпения, сочувствия, желания помочь и любви к людям. Но факт оставался фактом: Скорпиус Малфой безропотно надел канареечно-жёлтый халат и два месяца своих законных каникул посвятил дежурствам в отделении колдохирургии.
Впрочем, это было его личное дело, и когда к Джорджу перед Хэллоуином обратилась любимая племянница Роза, он не заподозрил ничего необычного. Она появилась у него в камине и выложила на стол стопку расчётов, которые должны были помочь создать «средство колдомедицинской защиты нового поколения»: одежду и специфическое заклинание, позволяющие колдомедику спокойно работать с вспышками стихийной магии и случайно отрикошетившими заклятиями. Оба изобретения были односторонне проницаемы для медицинской магии, то есть не мешали колдомедикам работать. Стоило ли говорить, какие преимущества имела «Сфера поглощения», как назвали своё изобретения ребята, перед обычными Щитовыми чарами?
Девушке необходим был совет по высшей Трансфигурации, и Джордж охотно взялся помогать, всё ещё думая, что основная идея принадлежит Розе, а Скорпиус заинтересовался этим постольку, поскольку ему требовались хорошие рекомендации для поступления в колдомедицинскую академию. Но в следующие выходные в его камине уже замаячила белокурая голова наследника Малфой-Менора. Что ж, в чём-то Джордж всё-таки оказался прав: Малфой не отличался человеколюбием как таковым и вовсе не походил на благообразных и участливых врачей и сиделок Мунго. Он был просто очень любопытным, честолюбивым, упрямым, интересовался безопасностью и защитой от заклинаний сильнее, чем Министр Магии, и… да, безусловно, очень работоспособным. В свои почти пятьдесят Джордж всегда казался себе трудоголиком и сгустком энергии. Но когда, добравшись до обставленной по последнему слову техники лаборатории (которой мистер Уизли всегда гордился), сын Драко Малфоя пропал на полтора дня… А потом появился на пороге совершенно довольный со словами «Я знаю, что нам необходимо — видоизменение заклинания расширения, позволяющее обойти закон Стайроса. Можно попробовать формулу Омута Забвения». Это до боли напомнило Джорджу его самого и… Фреда. Сущая глупость с его стороны, сентиментальность даже, но Джордж был покорён. И теперь был готов сразиться со всем Министерством, говоря, что Малфой достоин патента.
— Джордж, я не это имею в виду… — у мистера Девиса даже очки слегка запотели от волнения. — Я бы никогда, клянусь тебе, не утвердил этот патент, — брови Уизли нахмурились, придавая лицу фамильное выражение «Упрямство без границ». Девис кинул на него испуганный взгляд, вздохнул и продолжил: — Даже несмотря на то, что за них просишь ты. Но… Джордж! — от переполнявших чувств голос министерского чиновника сорвался на восторженный фальцет. — Это гениально! Ты же меня знаешь, я не юрист, как другие, я колдомедик, сам работал в Мунго. Это… — он развёл руками, как будто желая обнять стопку бумаг с расчётами. Но потом с надеждой спросил: — Может, это всё-таки ты придумал? А теперь просто меня разыгрываешь, да?
— Нет! — рубанул воздух ребром ладони Джордж, отнимая надежду чиновника на мир без таких странных вещей, как «аристократ-учёный» или«Уизли, защищающий Малфоя». — Я вообще довольно редко разыгрываю людей в последние двадцать лет, если ты забыл.
Страница 42 из 104
